Я замерла. Что из этого может быть нужно Нешу? Что может спасти Макса?

Сомнений времени не оставалось. Я схватила оба флакона — стекло было холодное и липкое, один флакон едва не выскользнул из пальцев. Запихнула их в глубокий карман платья. Потом сунула туда же травы, сжав так сильно, что крошки осыпались на ладонь.

С бумагами пришлось повозиться. Там было несколько страниц с символами, которые я не смогла прочесть: чёрные круги, странные формулы, пометки на краю. Среди них — аккуратный рисунок какой-то печати, рядом слово «устойчивость». Сердце забилось сильнее. Я не знала, противоядие это или яд, но выглядело… важно.

Я быстро сунула бумаги в другой карман, стараясь не смять.

Задержала взгляд на самой шкатулке. Она была тяжелее, чем выглядела. На её дне — тонкая выемка. Я провела пальцами и нащупала маленький металлический жетон с выгравированным символом солнца и луны, переплетённых вместе. Символ казался знакомым, но вспомнить где я его видела — не смогла. Я тоже спрятала его.

Сердце билось так, что в ушах гул стоял.

Я торопливо захлопнула шкатулку и поставила её точно так, как она стояла прежде. Даже проверила — не оставила ли следов на пыли полки.

Только бы не заметили. Только бы никто не вошёл сейчас…

Я вытерла вспотевшие ладони о юбку, отошла от полки и повернулась к дверям, будто всё это время просто осматривала книги и трофеи.

Я едва успела отойти от полки и повернуться лицом к книжным рядам, как дверь распахнулась. На пороге появился отец стража.

— Надеюсь, я не слишком задержался? — его голос был спокоен, но взгляд — внимательный. Словно прожигал насквозь.

Я заставила себя улыбнуться и повернулась к нему, стараясь скрыть, как бешено колотится сердце.

— Нет-нет, я как раз любовалась вашей библиотекой, — кивнула я на ряды книг, делая вид, что действительно рассматривала корешки.

Он шагнул внутрь, медленно, с достоинством, и прикрыл за собой дверь.

— Здесь много редкого, — сказал он, проходя мимо меня. Его глаза скользнули по столу, по полкам, задержались на шкатулке. В груди у меня похолодело. — В этой комнате я храню всё самое ценное.

Я крепче сжала пальцы в складках юбки.

— Должно быть, очень ответственно — оберегать такие знания, — тихо сказала я, надеясь, что голос не дрожит.

Он слегка улыбнулся, но улыбка была холодная. — Ответственность — то, без чего невозможно быть стражем. Думаю, вы это понимаете, служительница.

— Конечно, — я поклонила голову, как полагалось.

Он прошёл вдоль стеллажей, рукой проводя по переплётам. — Сын сделал правильный выбор. Вы — образец света, и рядом с вами его жизнь будет правильной. Устойчивой. Без… излишеств.

Я почти задохнулась. Мне пришлось опустить глаза, чтобы он не заметил искры протеста.

— Я постараюсь оправдать ваше доверие, — произнесла я тихо, а внутри всё кричало, что никакая я ему не невеста.

Отец стража приблизился ещё, остановился почти рядом. — Хорошо, что вы понимаете. Семья стража — это не просто союз двух людей. Это союз с нашим делом. С нашей силой. Надеюсь, вы не подведёте.

Я кивнула, стараясь выглядеть скромной и послушной.

Он ещё раз обвёл взглядом кабинет. На секунду мне показалось, что он заметил, что шкатулка стоит чуть иначе, чем прежде. Но он лишь протянул руку к двери.

— Пойдёмте. Сын ждёт.

Я почти выдохнула с облегчением, но всё равно спина покрылась холодным потом. Я последовала за ним, чувствуя, как в карманах платья неприятно оттягивает флаконы и шуршат спрятанные бумаги.

Только бы не заметил. Только бы не заметил…

Глава 39

Когда мы вернулись в гостиную, меня уже ждал страж. Он поднялся с кресла, улыбнулся родителям и протянул мне руку.

— Устала? — спросил он так, будто мы с ним давно женаты и он имеет право на заботливый тон.

— Немного, — ответила я, опуская глаза.

— Тогда пора проводить тебя домой, — сказал он. И, не спрашивая, переплёл пальцы с моими.

Я поклонилась его родителям, поблагодарила за ужин, и мы вышли. Дверь за нами закрылась, и сразу стало легче дышать. Но легче ненадолго.

По дороге он молчал какое-то время, шагал уверенно, а потом вдруг заговорил:

— Ты сегодня была слишком сдержанной. Даже холодной. Я не доволен, — его голос был низкий и жёсткий. — Но это ничего. Мы ещё поработаем над твоим поведением. Теперь, когда ты моя, у нас впереди вся жизнь.

Я едва сдержалась, чтобы не вырвать руку. Сердце болезненно стучало в груди, в голове вертелось одно: не моя жизнь…

— Ты еще не знаешь, что мне нравится, — продолжил он уже мягче, словно поглаживая словами. — Но это временно. Скоро ты привыкнешь.