— Неш! — я вскрикнула, но он только отмахнулся. — Не драматизируй, малышка. Царапина. Главное — мы дома.

Домом он называл не наш город, а замок, силуэт которого поднимался впереди. Высокие башни терялись в небе, будто там начиналась вечная ночь. Нешу удалось помочь и мне и Максу. Уж не знаю, как у него раненного только сил хватило.

Нас встретили. Я не запомнила лиц, не услышала приветствий. Просто вцепилась в первого мага, что оказался рядом.

— Помогите ему! — прошептала я, передавая всё, что успела собрать: свёртки трав, пузырьки с зельями, даже клочок бумаги, который сжала в кулаке. — Вот… всё, что у меня есть. Только помогите!

Маг-целитель кивнул, повёл Макса внутрь. Я смотрела ему вслед, пока ноги не подкосились.

Только тогда почувствовала руку Неша на плече. Я подняла взгляд и встретила его стальной, непривычно серьёзный взгляд.

— Сора… — начал он и на мгновение замолчал, словно выбирая слова. — Ты должна знать правду.

— Какую ещё правду? — мой голос дрогнул.

— В тебе больше нет света, малышка, — сказал он спокойно, почти мягко. — Ни капли. Всё, что было, ты отдала ему. Ты бы умерла, если бы в тебе не было тьмы. Когда осушаешь себя так, как это сделала ты, жизнь покидает тело вместе с последней каплей магии.

Сердце сжалось так, будто в груди образовалась пустота.

— Но… я же… служительница света… — выдохнула я, шагнув назад. — Это невозможно. Я не могла отдать совсем весь свет. Хотя… Я была не против. Лишь бы он жил.

Неш покачал головой.

— Моя добрая жена. Не знаю, чем мы с драконом заслужили такое счастье. Ты стала темной, Сора. Совсем.

— Я… тёмная? — прошептала я, и губы дрожали так, будто я произнесла проклятие. — Тогда… что теперь будет со мной?

Неш шагнул ближе. Его пальцы мягко коснулись моего лица, будто стирая слёзы, которых я даже не заметила.

— Будет то, что мы решим сами, малышка, — его голос звучал глухо, но уверенно. — Я уже давно не верю в то, что свет и тьма делят нас на правильных и неправильных.

— Но… всё, что я делала… всё, чем я была… — я не выдержала и прижалась лбом к его груди. — Теперь это не имеет смысла.

Неш обнял меня крепко, как будто пытался удержать и меня, и весь рушащийся мир вокруг. — Всё имеет смысл, Сора. Потому что ты есть. Потому что ты жива.

Я замерла, чувствуя, как его сердце бьётся под моим ухом — глухо и ровно, будто подстраивая моё дыхание под себя.

— Я не могу позволить тебе думать, что ты что-то потеряла, — прошептал он. — Ты — моя находка. Моя сила. Моя… — он на миг запнулся, и только потом выдохнул, почти хрипло: — Я люблю тебя, малышка.

Я подняла голову и увидела его глаза. Там не было привычного холодного расчёта некроманта. Только чистая, обжигающая искренность.

— Неш… — я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Всё, что смогла — это коснуться его лица ладонью, словно убеждаясь, что он действительно сказал это.

Маг позвал нас разрушая этот теплый момент, но мне было важно узнать, как там мой дракон, и сердце у меня ухнуло вниз в ожидании вердикта. — Он в сознании. Процедура окончена. Можете пройти.

Я не дослушала — сорвалась с места и почти бегом влетела в коридор. Два воина перегородили мне дорогу.

— Подождите, посторонние не могут войти в палату, нельзя так…

Но из палаты раздался низкий рык:

— Пропустите её. Немедленно. Любой, кто посмеет коснуться моей жены, познает мой гнев.

Они отпрянули, будто их ударила молния, и я, не веря своим глазам, увидела его.

Макс сидел на постели, бледный, но живой. Такой родной. Я сорвалась с места и в следующую секунду оказалась в его руках. Он заключил меня в объятия так крепко, что я едва смогла вдохнуть.

— Макс… — выдохнула я, уткнувшись в его шею. — Ты жив…

— Конечно жив, — его голос был хриплым, но уверенным. Он прижал меня к себе ещё крепче, уткнулся лицом в мои волосы и поцеловал в макушку, потом нашёл мои губы. Поцелуй был горячим, отчаянным — как клятва, что он не отпустит.

— Ты моё счастье, — выдохнул он, едва отстранившись, чтобы заглянуть мне в глаза.

Я не выдержала — слёзы брызнули сами, и я дрожащими пальцами коснулась его лица.

— Макс… я так боялась тебя потерять.

Он усмехнулся, но глаза его блестели, и в них читалась та же боль и та же радость, что и во мне. — Глупая. Моя светлая девочка.

Я всхлипнула и покачала головой. — Нет… я больше не светлая. Я… кажется… тёмная.

Он снова поцеловал меня, на этот раз мягче, словно утешая. — Ещё лучше, — прошептал он прямо в мои губы. — Ты всё равно моя.