Я сглотнула и, едва держась на ногах, кивнула, стараясь не показать, как сильно дрожат пальцы.

Я почти выбежала из его комнаты, чувствуя, как дыхание сбилось. Щёки пылали, руки дрожали, но я заставила себя выровнять осанку, пригладить волосы и спуститься вниз. Внизу, в гостиной, всё выглядело так, будто ничего не произошло: мать и отец сидели за столом, спокойно разговаривали о каких-то делах, свечи догорали в канделябрах, а воздух был пропитан дорогими специями.

Я изобразила улыбку. — Спасибо за ужин, он был очень вкусным.

— Рад слышать, — сказал отец стража, изучающе посмотрев на меня. Его глаза были холодными, тяжёлыми, будто он насквозь видел моё волнение. — Если хочешь, я покажу тебе кое-что интересное. У меня в кабинете есть коллекция редкостей.

Сердце пропустило удар. Коллекция? Кабинет? Может, это и есть шанс?

— О, ни одной из женщин такое не может быть интересно, — начала было мать стража, но я ее совершенно некультурно прервала.

— С удовольствием, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Он поднялся и кивнул. — Пойдём.

Мы шли по коридору, шаги отдавались гулким эхом, и я пыталась не выдать дрожь в коленях. Дверь кабинета была массивной, дубовой, с железными накладками. Отец стража открыл её ключом и пропустил меня вперёд.

Внутри воздух был другим — тяжёлым, насыщенным ароматом старой бумаги, воска и металла. Высокие шкафы с книгами, застеклённые витрины, в которых поблёскивали артефакты. На стенах — карты, оружие, гербы.

— Здесь то, чем гордится наша семья, — сказал он и закрыл за нами дверь.

Я почувствовала, как в животе сжалось. Мне придётся быть предельно осторожной.

Кабинет оказался огромным, почти вдвое больше моей собственной залы для приёмов. Потолок уходил высоко вверх, своды оплетали балки, стены были завешаны картами и трофеями. На одной — старинный меч, будто бы всё ещё дышащий огнём. На другой — застывший в янтаре кусок когтя, явно принадлежавший чудовищу.

По полкам в строгом порядке стояли книги — старые, в коже, с металлическими застёжками. Некоторые тома были заперты в клетки с решётками, словно сами по себе представляли опасность. Витрины блестели камнями и амулетами. Где-то лежал кубок из чёрного стекла, рядом — кулон в форме глаза, который, казалось, следил за каждым движением.

Отец стража говорил неторопливо, с гордостью указывая на артефакты:

— Этот кинжал достался мне от деда. Им пронзали сердце перебежчика, чтобы проверить его истинность. — А этот амулет приносит удачу, но только если его носит страж. У простых людей он вызывает лихорадку. — Здесь собрание редких карт. Видишь? Эта помечена знаками тьмы — в те годы они ещё пользовались древними символами.

Я кивала, стараясь слушать внимательно, но на самом деле сердце колотилось от другой мысли: здесь, среди всего этого, может быть то, что нам нужно.

Я задержала взгляд на небольшой шкатулке, украшенной серебряной вязью. Она была явно новее, чем остальные вещи, и стояла чуть в стороне, как будто её недавно поставили сюда.

— А это что? — спросила я, показывая на неё.

Он посмотрел коротко, почти равнодушно. — Просто образцы из лаборатории. Ты ведь знаешь, что мы недавно работали над артефактом поиска. Там ещё кое-какие бумаги. Мелочи.

Я едва удержалась, чтобы не спросить больше.

Бумаги? Рецепт? Может, и яд…

— Очень любопытно, — сказала я, делая вид, что интересуюсь лишь из вежливости.

Он чуть улыбнулся, но взгляд оставался холодным. — Рад, что тебе нравится. Когда станешь нашей семьёй, это будет и твоей гордостью.

От этих слов внутри всё сжалось, но я снова кивнула.

В этот момент в коридоре послышался голос его сына: — Отец!

Отец нахмурился, прислушался и вздохнул. — Похоже, меня зовут. Побудь здесь пару минут, осмотрись.

Он положил ладонь мне на плечо. — Только ничего не трогай, служительница. Эти вещи куда опаснее, чем кажутся.

С этими словами он развернулся и вышел, плотно прикрыв дверь.

Я осталась одна в кабинете.

Я дождалась, пока шаги хозяина кабинета стихнут за дверью. Тишина навалилась неожиданно тяжело — будто стены и все эти артефакты смотрели на меня.

Сделав глубокий вдох, я подошла к шкатулке. Серебряные узоры на её крышке переливались в свете свечей, словно шевелились. Крышка поддалась сразу, без замков.

Внутри было не то, чего я ожидала: связка листов, аккуратно сложенных и перевязанных тонкой бечёвкой; пара маленьких флаконов с густой жидкостью — один прозрачный, другой мутно-зелёный; несколько сухих трав, потемневших, будто высохших века назад.