У стены стояла широкая кровать с аккуратно заправленным покрывалом цвета тёмного индиго. Справа — письменный стол, на нём идеально выровненные чернильницы и стопка книг в кожаных переплётах. Рядом — стойка для оружия: тренировочный меч и пара деревянных клинков. На стенах — не картины, а карты и схемы укреплений, старые, но явно часто рассматриваемые.

Возле окна — высокий шкаф, в котором виднелись не игрушки, а вычищенные до блеска доспехи и пара форменной одежды меньшего размера. Они были явно сшиты для юноши, но уже говорили о его предназначении.

Я прошлась взглядом по комнате и невольно подумала, что даже в юности он, наверное, жил не как ребёнок, а как будущий воин. Всё здесь кричало о дисциплине, о наследии семьи и ожиданиях отца.

— Это… твоя детская? — спросила я тихо.

Он усмехнулся, закрывая за нами дверь. — Детская. Хотя, как видишь, её трудно так назвать. Отец всегда считал, что мне ни к чему игрушки, когда есть настоящие мечи и настоящая служба.

Я провела пальцами по полке, где стояли несколько фигурок из дерева. И только они выглядели чуть мягче на фоне всей этой строгости. — Всё-таки игрушки были, — заметила я.

Он шагнул ближе, почти неловко улыбнулся. — Это я сам вырезал. Вечерами, когда никто не видел.

Его глаза загорелись каким-то светом, которого я раньше не замечала. На мгновение он выглядел моложе и проще, чем всегда. Но всё равно — это была не «детская комната», а скорее первый шаг в его будущую службу, в его броню.

— Здесь я проводил почти всё своё время, — продолжил он. — Учёба, тренировки, дисциплина. Мать иногда приносила книги полегче, истории… но отец быстро их находил и изымал.

Я посмотрела на него внимательнее, и впервые за всё время мне стало его по-настоящему жаль.

Он достал из внутреннего кармана аккуратно сложенный лист, развернул его и с гордостью протянул мне.

— Сюрприз, — сказал он так буднично, будто речь шла о цветах или сладостях. — Приказ подписан. Ты станешь моей женой.

Я уставилась на бумагу, в которой уже всё было решено. — А как же… спросить меня? — прошептала я, чувствуя, как пересохло горло.

Он усмехнулся, чуть склонив голову. — Ты уже здесь. Это и есть согласие.

С этими словами он шагнул ближе, наклоняясь к моему лицу. Его губы почти коснулись моих, но я резко отстранилась, сделав шаг назад.

— Не надо.

Он нахмурился, но голос оставался мягким, почти увещевательным: — Служительница, тебе стоит привыкнуть. Тебе надо вести себя получше с мужем.

Слово «мужем» прозвучало так, будто он уже считал меня своей собственностью. От этого внутри всё сжалось.

Он шагнул ближе, и мне некуда было отступать — за спиной стена. Его рука скользнула к моей щеке, и я вздрогнула.

— Мы уже почти семья, — его голос был низким и уверенным. — Нам нужно завершить союз. Так чего оттягивать. Я ухаживаю за тобой уже довольно долго. Я понимаю, что служительница должна быть скромной и чистой и мне это нравится. Но вся твоя чистота отныне принадлежит мне и я хочу испить ее там, где я вырос.

Он наклонился ко мне, его дыхание обжигало кожу. Я уткнулась в стену ладонями, словно могла в неё провалиться, лишь бы избежать этого взгляда.

— Нет, — выдохнула я, но голос прозвучал слишком тихо.

— Служительница, — он усмехнулся, прижимая меня к стене. — Ты же не хочешь начинать брак с отказа? Это неправильно.

Сердце колотилось, я чувствовала, как силы покидают меня. Но в последний момент нашла в себе остатки воли и произнесла, заставляя голос звучать твёрже:

— Не смей. Если ты сделаешь это сейчас… — я запнулась, но продолжила, — ты потеряешь меня навсегда.

Его пальцы остановились, всё ещё крепко держали, но не двигались. В его глазах мелькнула тень сомнения.

— Ты моя жена, — процедил он сквозь зубы.

— Нет. Пока мы не венчаны перед светом, я — служительница, и ты это знаешь, — сказала я и впервые за вечер посмотрела ему прямо в глаза. — Хочешь сломать меня? Сделай. Но тогда я никогда не стану твоей по-настоящему.

Он резко выдохнул, отпустил мои руки и отступил. В его взгляде читался гнев, смешанный с желанием и раздражением.

— Ты хитрая, — тихо сказал он. — Ладно. Пусть будет так. Сегодня мы просто порадуемся тому, что теперь ты моя. Но недолго ты сможешь отказываться. Мы обвенчаемся через пару дней и я получу то, что мое по праву.