Мгновенно возникает картина: я на коленях, его член во рту, его рука сжимает мои волосы, в его глазах – огонь, а с губ срываются слова восхищения. Я непроизвольно сжимаю бедра.

Тахо скрепило наши отношения. Едва Джоэл оставил меня в трехэтажном особняке, который Истон снял на выходные, я принялась за дело: зажгла все свечи в доме и ждала его в постели – абсолютно голая. Едва он переступил порог, мы не разлучались до самого моего возвращения в аэропорт с Джоэлом. Хотя за последние два месяца нам удалось выкрасть лишь несколько дней вместе, наши отношения стремительно превращаются в самые близкие и серьезные из всех, что у меня были. Моя реальность оказалась куда лучше любого сценария Джейн Остин.

– Или, может, всё случилось на прошлых выходных, – продолжает он, – в том шале в Айдахо.

– Звучит серьезно, – бормочу я, и перед глазами возникает видение обнаженного Истона, раскинувшего руки по краям деревенской уличной купели, с тлеющим взглядом, в то время как я развязываю халат, будучи одетой лишь в улыбку, прежде чем войти внутрь. Во время обеих встреч мы проводили дни, теряясь в окрестностях, а ночи и утра – теряясь друг в друге.

– Если быть на все сто, – продолжает Истон, – мой член с тех пор, как я встретил ее, уже не прежний.

– Хм–м. Похоже на серьезную проблему. – Я бросаю взгляд на кабинет отца, видя, что он полностью поглощен работой, что немного ослабляет мою бдительность. – Кем ты назвался моей секретарше?

– Мужчиной, которому отчаянно нужно больше времени наедине со своей девушкой.

Тоска проникает глубже, когда я начинаю с ужасом думать о предстоящих выходных без него.

– Есть представление, когда это случится?

– Работаю над этим сейчас. Я, вроде как, ненавижу, что мы добавили в тур еще даты.

– Мы говорили об этом. Я не могу не радоваться за тебя. Честно говоря, я этого ожидала.

– Но это значит, что нам придется дольше поддерживать этот маскарад.

– Это не маскарад, – резко защищаюсь я, слишком резко.

– Нет, не маскарад, – он слышно выдыхает. – Неудачный выбор слов.

– Ну, если тебе не хватает слов, я твоя девушка, – шучу я. – Так твой папа все еще с тобой?

– Да, но после шоу в Солт–Лейк–Сити у нас выходные. Может, после концерта я прилечу к тебе?

– Ты бы так поступил?

– Серьезно? Сейчас я бы, блять, полетел прямо в солнце, чтобы вернуться туда, где мы были на прошлых выходных. Меня тошнило, когда пришлось оставить тебя в том шале.

– Значит, если я правильно тебя слышу, то, что ты на самом деле говоришь, это то, что ты полностью и бесповоротно под каблуком.

– Не стоит начинать эту перепалку, Красавица, – предупреждает он. – Ты проиграешь.

– Я хоть раз выиграла спор с тобой?

Его смех прокатывается по линии.

– Нет, но ты продолжаешь их затевать. Такая маленькая засранка.

– Ну, я же рыжая, – хвастаюсь я. – Ходят слухи, что у меня нет души.

– Только потому, что я ее украл.

– Возможно, это правда, – вздыхаю я, позволяя ему услышать в моем голосе очарование, потому что это оно и есть – очарование и все сопутствующие синонимы: покорение, влюбленность, обожание. Хотя с Далласа было непросто скрывать наши отношения, когда сомнения пытаются взять верх, мне достаточно переиграть в голове прекрасные слова, которые он сказал мне, чтобы убедить меня сделать ставку на него, поверить в нас. За те два месяца, что мы официально пара, он сдержал каждое обещание, в основном отдавая мне части себя без колебаний. В ответ я сделала то же самое. Он сделал меня своим приоритетом и не заставлял меня доказывать что–то или сомневаться в его намерениях. Его единственным мотивом, кажется, было сохранить нас вместе и сделать меня счастливой. Короче, он идеален.

Каждый день я борюсь с собой, чтобы не произнести слова, которые так отчаянно хочу признать. Сдерживать их становится невыносимо, как и мое желание рассказать людям в моей повседневной жизни, что я влюблена в самого невероятного мужчину, которого когда–либо встречала, – за исключением моего отца.

– Спасибо, – шепчу я.

– За то, что украл твою душу?

– Нет, за то... что сделал всё... таким.

– Каким?

– Легким... и счастливым.

– Ты уверена, что у тебя дар к словам?

– Заткнись, придурок, – смеюсь я над его предсказуемым подколом.

– Ах, возвращаемся к предмету, который сейчас у меня в руке, – мурлычет он.

– Забудь про «малыша». Ты младенец, – хихикаю я, прежде чем поднять взгляд и увидеть отца в дверях моего кабинета.

Сердце пропускает несколько ударов, когда он смотрит на меня с вопросительным выражением, засунув руки в брюки, и беззвучно произносит: «Кто это?»

Я закатываю глаза, пытаясь скрыть приступ паники, пронзивший меня.