– Не могу дождаться, чтобы снова увидеть, как он играет. Кажется, прошла целая вечность, а не два месяца.

– Вчера он поставил на колени весь стадион. Это было, блять, эпично.

– Знаю, что уже писала тебе, но я просто хочу еще раз поблагодарить тебя за видео, которые ты присылаешь. Я видела кое–какие записи в сети, но это совершенно другое, потому что ты снимаешь их сбоку от сцены, так что это почти как быть там. – Я прижимаю руку к груди. – Это многое для меня значит, Джоэл.

– Всегда рад, милая.

– Истон знает, что ты снимаешь?

– Он несколько раз заставал меня за записью, но не думаю, что подозревает, будто я отправляю их тебе. Думаю, он верит, что это что–то вроде гордости «папаши».

– Так оно и есть?

– О, черт возьми, да, – он ухмыляется. – Но я знаю, что он ненавидит, что тебя там нет.

– Я бы хотела быть там. Я бы ходила на каждое шоу.

– Он знает. – Джоэл расстегивает пиджак, выглядит примерно как телохранитель, которым он и является. – Знаешь, я могу сказать, даже по тем нескольким концертам, на которых ты была, что его энергия другая, когда ты там. Не пойми меня неправильно, он все так же невероятен и выкладывается каждую ночь, но это просто... по–другому.

Спустя секунды после разгона по взлетной полосе мы уже в воздухе.

– Тебе не обязательно рассказывать мне такое, Джоэл, – я ухмыляюсь, – но можешь продолжать, если хочешь.

– Мне платят за то, чтобы я его защищал, не более того. Я не стал бы лгать тебе, Натали. Не о таких вещах.

– Значит, о другом ты соврешь?

Он отвечает наполовину усмешкой.

– Ты забываешь, что видел тебя в режиме «ничто не сравнится с гневом женщины», так что... возможно?

Мы смеемся, а я смотрю в окно, пока мы поднимаемся сквозь облако. Оказавшись по другую сторону, я вижу янтарный свет, заполняющий иллюминатор и салон, пока мы преследуем закат. Прокручивая в голове полные эмоций часы, которые я пережила до этого момента, я не сдерживаюсь:

– Истон объяснял, почему мы так скрываем наши отношения?

Джоэл кивает.

– Он сказал мне, когда ты уехала из Сиэтла.

– Черт, так еще тогда?

Джоэл кивает.

– Вау. Трудно поверить, что прошло всего четыре месяца. С тех пор столько всего случилось. Особенно с Истоном.

– С вами обоими, – поправляет он, – и это целая история.

Я фыркаю.

– Истон и половины этого не знает, упрямый осел. Но к какой части ты относишься?

– К их истории, твоей, тому, как ты оказалась в Сиэтле. Всё это довольно невероятно.

– Ты знаешь, что мы с Истоном родились с разницей всего в шесть дней?

Джоэл кивает.

– Это тоже безумное совпадение.

– Ты решил, что я сумасшедшая, когда он рассказал тебе, зачем я приехала в Сиэтл?

– Нет. Я понял, что ты хороший человек, с первой минуты. Мы все проходим через трудности, Натали. Нечего тут стыдиться.

– Ты видел фильм?

– Да, когда он только вышел. Мне понравилось.

Я киваю, решая оставить тему, но Джоэл продолжает:

– Истон говорит, ты не знаешь, почему Стелла и твой отец расстались. Что причины не было в письмах.

– Я перерыла их вдоль и поперек и ничего не нашла. Это единственное, что до сих пор не дает мне покоя в их истории. Я не могу понять – почему? В один день они были счастливы, планировали свадьбу, помолвлены. А на следующий письма прекратились на месяцы. В фильме нет и намека на то, что мой отец вообще существовал, так что я не могу понять, что и когда случилось. Мой папа и Стелла расстались за месяцы до того, как Стелла и Рид воссоединились. Ты бы не знал, случайно?

– Жаль, что не могу помочь тебе. Мы с Ридом близки, но он не так уж часто говорит о прошлом. По крайней мере, не так глубоко о своей истории со Стеллой.

– Мужчины, – закатываю я глаза. – Почему вы, парни, не можете делиться лишним, как девушки, и знать каждую грязную деталь?

– Иногда делимся, – он подмигивает, и моя шея краснеет, когда я вспоминаю рассуждения Истона о его ныне знаменитом минете на Тахо. Джоэл считывает мое выражение лица и поднимает ладони. – О черт, Натали, нет, не в этом смысле. Он не разбалтывает интимные детали. В этом отношении он оставляет тебя полностью для себя.

– О, слава богу. Я уже думала, что мне понадобится парашют.

– Ты прыгаешь – я обязан следовать, – усмехается он.

Мы сидим в комфортном молчании, пока я провожу рукой по роскошной коже кресла.

– Мне было тяжело, знаешь ли, – признаюсь я спустя несколько минут, глядя на него. – Доверять только моей, блять, лошади. – Мы обмениваемся долгим взглядом, прежде чем разразиться смехом. – Я знаю, да? Это смешно, но он верный конь и хороший слушатель.

– Держись, милая. Всё наладится.

– Боже, как я надеюсь, что ты прав. – Я сглатываю, вспоминая сегодняшний опасный момент. – Джоэл, м–могу я спросить твое мнение?