– Это только начало, – уверяет он, направляясь обратно в ванную и смачивая тряпку, чтобы привести себя в порядок. Сам процесс наблюдения за этим кажется таким интимным, что в эти секунды я каким–то образом чувствую себя еще ближе к нему.

– Это была идеальная ночь, идеальное свидание. Как, черт возьми, люди раньше выдерживали отношения на расстоянии до FaceTime?

– Телефонные звонки, письма, – говорит он.

– И письма, – добавляю я, за что получаю предупреждающий взгляд. – Тогда, наверное, было гораздо тяжелее.

– Рад, что нам не приходится с этим, блять, возиться. – Он снова устраивается в кровати, подперев голову ладонью, бицепс выпирает рядом, глаза сверкают теплотой и нежностью. Я впечатываю этот образ в память.

– Спи, Красавица. Завтра тебе нужно написать для меня статью.

– Ты читаешь мои колонки?

– Каждый день, как религию. А почему бы мне их не читать? Это твоя страсть, и ты должна знать, – он дарит мне теплую полуулыбку, – что даже если я подкалываю тебя, мне нравится, как ты рассказываешь истории.

На мгновение я теряю дар речи, сражаясь с наступающими слезами. – Это многое для меня значит, Истон, правда.

– Ты многое значишь для меня. Но мне и правда нравится, как ты пишешь. Та история о двух братьях, которых разлучили на двадцать лет, тронула меня до глубины души. Я даже написал несколько строк после того, как прочитал.

– Правда? – спрашиваю я, и грудь вот–вот разорвется. – Ты позволишь мне их прочитать?

– Конечно, – шепчет он.

– Восемь дней, – напоминаю я. – Если тебе интересно.

– Я их отсчитываю. Я, блять, отсчитываю, – он тяжело выдыхает.

– Я тоже, – свободно признаю я, и сердце распирает.

– Иди спать, – приказывает он. – Я положу трубку, когда ты уснешь.

– Ладно, – говорю я, пока он гасит свет, и тени от телевизора начинают плясать на его профиле. Он переключает каналы, пока я укладываюсь. Не прошло и минуты, как его взгляд снова фокусируется на мне.

– Спокойной ночи, Красавица, – бормочет он.

– Спокойной ночи, Чудовище, – шучу я, не отрывая от него взгляд, пока веки не становятся свинцовыми.

На следующее утро я просыпаюсь и вижу, что он так и не положил трубку, и мне открывается идеальный вид на его лицо – он спит на боку. Длинные черные ресницы лежат на скульптурных скулах, алые губы слегка приоткрыты. Грудь едва заметно вздымается и опускается в его коматозном состоянии. Боль усиливается, когда я пробуждаюсь, и я наблюдаю за ним далеко за гранью допустимого, но не могу ничего с собой поделать.

Я влюблена в него.

Глава

43.

Натали

«Somewhere Only We Know» – Lily Allen

Двумя месяцами позже…

– Он выходец из Коннектикута, так что мы с разных планет, – сообщает Рози, закидывая свою длинную, подтянутую ногу на ногу в кресле напротив моего стола.

Причина ее внезапного визита в ту же секунду, как я зажгла свет в офисе? Доложить о последней находке моего отца, Джонатане, колумнисте по финансовым советам, который недавно занял свободный кабинет по соседству с моим.

– Я успела нафантазировать себе слишком много, прежде чем сработал мой гей–радар. Я подтвердила это сегодня утром, покопавшись в его соцсетях. Мне пришлось нырнуть глубоко в архив, чтобы найти доказательства. Он не скрывает, но и не афиширует свою ориентацию, что жестоко вводит в заблуждение. Само собой, – ноет она, – я возвращаюсь в Калифорнию с разбитым сердцем.

Я не могу сдержать смех.

– Рози, он работает здесь всего два дня.

– Именно! Мой гей–радар меня подвел, – вздыхает она.

– Он красивый, – говорю я, замечая нынешнюю страсть Рози, когда тот выходит из кабинета отца с кофе в руке, – но кажется довольно отстраненным.

– Обожаю отстраненных. Ну что ж, рыбы в море полно, верно? – Она машет рукой, ее сердечные страдания длятся ровно столько, сколько требуется, чтобы достать пилочку для ногтей из своей крошечной сумочки Fendi. Она медленно проводит пилочкой по безупречному маникюру, уставившись на меня допрашивающим взглядом. – Что касается других новостей. Тебе нужно выложить причину твоих нынешних грез, потому что, подруга, ты просто светишься.