— Если уже убили, тогда тем более глупо рисковать собой, — предельно серьёзно выговорил майор.

Внутри Веры всё протестовало. Как это, на рисковать? Разве они не спасать Лину приехали? И этот бугай, целый майор полиции, зам начальника какого-то там отдела, тоже не будет собой рисковать?

Ожидать, что в Гданьске всё будет легко и просто, после варшавских приключений было бы странно. Но здравый смысл, оказывается, ещё существует на этом свете.

— Пан доктор, не переживайте, пожалуйста. Мы всё подготовим. И в понедельник уже с самого утра отнесем на подпись. Перед обедом придёте — документ будет Вас ждать.

Милейшая тетушка в офисе Гданьской клиники действительно сочувствовала Павлу всей душой и очень хотела помочь. Другая бы на её месте и разговаривать не стала бы с посетителем, пришедшим с просьбой о выдаче документа за сорок минут до конца рабочего дня.

Эта пожилая пани выдала Кирсанову бланк заявления. Проследила, чтобы всё было заполнено должным образом, "чтобы Вам потом из-за какой-то мелочи не бегать туда-сюда". Зарегистрировала заявление и нашла в базе данных номер свидетельства.

Павел не стал утруждать её рассказом, что он бегает "туда-сюда" аж из Петербурга. Только горячо благодарил. По-хорошему следовало купить что-нибудь в презент. Небольшое. Типа шоколадки. Просто в знак признательности.

— Простите, пани, Вы любите сладкое? Хочу порадовать Вас чем-нибудь. Вы мне очень помогли.

— Пан доктор, Вы ничем мне не обязаны. Это моя работа, — женщина сделала строгое лицо. Но было ясно — ей приятно внимание.

— И всё же…

— Птичье молоко. Знаете, как его готовили во времена моей юности! О-о-о, так теперь не делают. Вы же русский? Вы знаете, что это польское лакомство?

— Я варшавянин. Но действительно русский. Вернее… Там сложно. Нет, я думал, "Птичье молоко" готовят везде. В России это торт.

— О, пан доктор, Вы молоды. Мне бабушка рассказывала, что эти конфеты появились почти перед войной. Фабрика "Ведель". Знаете же наверняка. Мечта, а не конфеты!

Павел вышел из клиники одновременно уставший и растерянный, но при этом воодушевленный и заинтересованный. Иногда так употребляешь какое-то название или термин и не знаешь до конца, что именно это означает.

Спасибо современным технологиям. Поисковик быстро выдал информацию. М-да, а название-то, оказывается, Ян Ведель, вдохновленный поездкой в Париж, взял из сборника пословиц Даля, где «птичье молоко» символизировало счастье и недостижимое. Такая вот ещё древнегреческая идиома. Символ изобилия и фантастичности.

Как часто люди мечтают о том, чему не суждено сбыться. О том, например, чтобы птицы давали молоко.

А счастье — оно рядом. В теплом взгляде любимых глаз. В коротком прикосновении. В нескольких словах утреннего сообщения в телефоне. В возможности держаться за руки.

Павел шёл вдоль набережной. Веры не хватало очень. Но казалось, что её запах облаком витает где-то рядом. А сама Вера не очень-то далеко. По прямой чуть дальше, чем от Москвы до Петербурга. И чуть ближе, чем от Варшавы.

В небольшом магазинчике Кирсанов долго выбирал что-нибудь из балтийского янтаря.

— Пан ищет что-то для девушки? — продавец оживился при виде редкого в несезон покупателя.

— Да, она рыжая. А глаза серые.

— Кудрявая? — уточнил, прищурив один глаз.

— Да, кудрявая, — Кирсанов не удержался — широко улыбнулся.

— О, тогда эти! Вы не смотрите, что простые. Это будет очень красиво! — он подал Павлу пару серёг.

Янтарные шарики невероятного оттенка в серебряной вязи орнамента. Вере действительно очень подойдёт.

У Павла аж кончики пальцев закололо, когда он представил, как будет убирать за ухо тугую рыжую прядь, чтобы серьги было видно.

Чуть-чуть потерпеть. И домой. К Вере. Не надо ничего "как лучше". Пусть будет просто "как хорошо".

Вера даже не поняла, как снова оказалась в машине майора. Тот волшебным движением достал с заднего сидения термос.

— Вера, кофе будете?

— А? Какой кофе?

— Вкусный. Обычный кофе.

— Я не могу.

— Можете. Когда всё закончится, Вы нужны мне адекватной.

Егорова с трудом соображала. Как майор может что-то пить, когда Линка там, за этим высоким забором. Почти наверняка. Совершенно не понятно, что сейчас происходит. И что будет дальше.