— Так вот, в последнее время они с Дмитрием Семёновичем буквально спелись, только что не под ручку ходят, извините меня, конечно.

— Вот зараза… А я ведь рекомендовал Фёдору Игнатьевичу вас деканом поставить.

— Вы правду говорите?

— Ну да. На мой взгляд, прекрасно бы справились с работой. Со Старцевым-то всё ясно, он своей благоверной хочет должность вернуть. Ну и фрукт оказался… И стоило его лечить? Раньше был пусть причудливый, но безобидный человек, а теперь… Впрочем, отставим заводные апельсины в сторону. Работаем с тем, что есть. Следите внимательно за начальником и обо всех подозрительных моментах докладывайте мне.

Подозрительный момент случился уже через пару дней. Как только я вошёл в академию, передо мной образовался Стёпа Аляльев и похоронным тоном доложил:

— Она вернулась.

— Кто?

— Арина Нафанаиловна, конечно же.

У меня ёкнуло сердце. Я поднялся к Старцеву и заглянул в приёмную. С каменным выражением недовольного лица за секретарским столом сидела она. Арина Нафанаиловна. Я тихонечко прикрыл дверь, чтобы она меня не заметила.

— Видели? — горестно вопросил Аляльев.

— Видел…

— Это начало конца.

— Да не будьте вы столь пессимистичны. Она всего лишь секретарь теперь.

— Это пока! То ли ещё будет.

И Стёпа, в общем, оказался прав. Я пошёл к себе на кафедру. Ткнулся ключом в замочную скважину и обнаружил, что кабинет открыт. Нахмурившись, я вошёл внутрь, и меня сразил запах свежего кофе. Чашка стояла на подносе. Рядом с вазочкой с печеньем. Поднос держала в руках бывшая секретарша Старцева. На подоконниках образовались цветы, диванные подушки были сложены аккуратно и со всех поверхностей исчезла пыль.

Я молча взял чашку.

Секретарша молча поставила поднос на мой стол.

Я глотнул кофе.

Секретарша меня перекрестила.

— Нет, нет и нет! — бушевал этим же вечером в столовой после ужина Фёдор Игнатьевич. — Вы — заведующий кафедрой, не декан, вам по штату не полагается секретарь!

— А кафедре — полагается, — возражал я.

Ишь ты, по матчасти он меня переиграть решил. Фигу, мы свои законы знаем.

Фёдор Игнатьевич икнул и покрылся красными пятнами. Кафедру мою он за полноценную кафедру не считал. Будь там хоть два преподавателя — ещё куда ни шло, а так я там один балду пинаю. И, тем не менее, секретарь кафедры — вполне себе штатная должность. Назначается ректором. В отличие от секретаря декана, над которой полностью властен один лишь декан.

— Но помилосердствуйте, Александр Николаевич, зачем вам эта старая калоша? У вас же есть эта… Дилемма Эдуардовна!

— Послушайте, Фёдор Игнатьевич, мы, конечно, можем заменить фамильярами живых людей. Да, они лучше выполняют любую работу, они быстрее, они неутомимы и надёжны. Но, помимо того, что это не гуманно, люди могут делать кое-что такое, на что ни один фамильяр не способен.

— И что же?

— Получать жалованье.

Яркость пятен, украсивших Фёдора Игнатьевича, усилилась. А тут ещё спустилась Танька, прошлёпала тапками к столу и, всем своим видом выражая отвращение к содеянному, положила передо мной стопку книжек. «Медицинский атлас», «Мужская репродуктивная система для чайников», «Потенция от А до Я», «Мама, у меня поллюция, что делать?», «Твёрдый, как сталь: история моей любви».

— Вот это, по-моему, лишнее, — заметил я.

— Ой. — Танька вытащила «Историю моей любви». — Прошу прощения, это я себе. Мне необходимо зачитать стресс.

Татьяна ушла ждать меня в постели. Фёдор Игнатьевич схватился за голову.

— Александр Николаевич, скажите, мы когда-нибудь будем жить спокойно?

— Разумеется. Когда умрём.

— Но ведь это не жизнь!

— Подловили… Этак по-сократовски, хитро. Ткнули носом в противоречие. Кстати, вы уже сообразили, что в стенах академии зреет заговор, имеющий целью переворот?

Без особого энтузиазма я представлял, как это известие сокрушительным ударом обрушится на Фёдора Игнатьевича. Но он меня удивил. Махнул рукой так, будто эта фигня — уже давно решённый вопрос. Ну что ж, не только я умею удивлять Фёдора Игнатьевича. В этот раз случилось наоборот.

Впервые за свою долгую, полную лишений жизнь я присутствовал на педсовете. В актовом зале академии собрались плюс-минус все учителя и даже лаборанты. Я нашёл Леонида, поздоровался, сел рядом с ним. Как раз в этот момент стоящий за кафедрой Фёдор Игнатьевич начал покашливать, привлекая к себе внимание. Бывают такие люди, которые без внимания хиреют. Вот и Фёдор Игнатьевич, видимо, начал хиреть.

— Дамы и господа! — провозгласил он. — Я пригласил вас сюда для того, чтобы вкратце обрисовать ситуацию, в которой мы все благодаря некоторым из вас оказались.

Все, разумеется, начали тихо шуметь и переглядываться. Фёдор Игнатьевич повысил голос при помощи магии воздуха и легко перекрыл нарождающийся ропот.

— На меня поступили жалобы в министерство образования. Не буду говорить, кто за этими жалобами стоит, хотя мне это прекрасно известно.

Фёдор Игнатьевич посмотрел на сереброволосого джентльмена в сером костюме, который сидел двумя рядами ниже меня и являлся деканом спиритуалистического факультета. Джентльмен занервничал, принялся озираться.