В один из кармашков я спрятал краткое письмо и объяснил виверну адрес. Тот без разгону взлетел с места, помогая себе лапами, повис на прощание в воздухе и был таков.

— Теперь нам остаётся только ждать.

Спустя пять часов.

Наталья Антоновна Кислица, дочь и наследница одного из важнейших людей в графстве невинно щебетала со своей кузиной, покачиваясь в карете, пробиравшейся по бездорожью.

Внешне девушка не выказывала страха, но вот сердце внутри делало неприличные кульбиты. От нервов хорошо спасали смешные истории подружки Дарьи, и Натали чаще обычного заливалась хрустальным смехом, лишь бы не думать о спрятанном в чемодане рюкзачке.

Письмо Владимира она сожгла. В нeм красавец-барон просил не заглядывать внутрь принесeнной виверном поклажи. На вес как будто какие-то камушки, но, по словам Черноярского, сей груз спасeт род Кислица от неминуемой гибели. Еe так и раздирало любопытство заглянуть внутрь, но Наталья себя одeргивала.

С этой посылкой, спустя четыре часа, она приехала в гости к ожидавшей еe «подруге», дочери барона Смольницкого. Никакого наслаждения от их общения Наталья не испытывала, но папенька настаивал на сближении. Ему хотелось иметь хоть какой-то рычажок давления на могучего соседа.

Приходилось подстраиваться и притворяться, что ей интересно общество самодовольной фифы. Хорошо хоть Дашу с собой взяла, не будет так скучно. По приезде прислуга принимающей стороны похватала вещи и понесла их в гостевые покои.

— Натали, что такое? — спросила еe подошедшая Оксана Смольницкая. — На тебе лица нет, вся бледная.

— Укачало в дороге, — заставила она себя улыбнуться и не смотреть, как олух лакей выронил тот самый чемодан, где хранилась посылка Черноярского.

К несчастью, он раскрылся, и на землю высыпались все вещи, в том числе и рюкзачок.

— Криворукий идиот! — закричала на него Оксана. — Что ты творишь? Как меня это достало, почему папенька вообще вас таких неумёх держит? Это невыносимо… Прости, Натали, мне, право, неловко…

— А, ничего, загладишь это обедом — я как раз проголодалась, — Кислица схватила за локоть Смольницкую и направилась к входу, чтобы та не оглядывалась на вываленные вещи, и это сработало, но некстати вмешалась кузина.

— Натусик, а что это такое, какая милая вещица!

Внутри всё мигом похолодело, и девушка обернулась, страшась своей догадке. Не обернуться она не могла, потому что Оксану разобрало любопытно, и она с силой потащила девушку за собой.

— Это какой-то рюкзачок! Ты посмотри на эти петельки, но зачем он тебе, мон анж*?

Mon ange (фр.) — мой ангел.

— А можно мне, можно мне подержать? — подбежала Смольницкая и, не дожидаясь разрешения, схватила в руки судьбоносную посылку. — Ого, он тяжeлый, внутри как будто камни, ага, на ощупь они… Ну-ка, сейчас посмотрим…

— Отдай! — встревоженно выкрикнула Натали, вырвав из рук баронессы свою вещь.

Смольницкая от неожиданности открыла рот, ладони сами собой сжались и разжались от утраты «игрушки».

— Это детский рюкзак, — заключила она, наклонив голову набок, а потом сузила глаза. — У нас тут нет детей. А ну, показывай, что ты там прячешь?

— Нет, — прижимая к груди посылку Черноярского, она шагнула назад, но въедливую и внимательную Оксану попробуй останови, она вмиг преобразилась в свою властную форму.

Решительно пойдя в наступление, Смольницкая протянула загребущие ручки к Натали, но сзади окликнул знакомый голос.

— Что тут происходит, Оксана, опять твои шалости? Почему гости ещe на пороге?

— Папа, никаких шалостей, я только хотела посмотреть, что в том детском рюкзаке, а она истерику подняла. Подруга называется. К чему эти тайны?

— Натали, прости еe невоспитанность, порой она ведeт себя как ребeнок. У каждого могут быть свои секреты, надо уважать границы друг друга, — наставительно произнeс барон.

У кого-кого, а у Оксаны хватало своих секретов. Чего только стоил еe простолюдин-ухажeр. Девушка так ревниво охраняла этот мезальянс от всех, что сама стала подозрительной сверх нормы, а еe отличный аналитический ум быстро схватывал мелкие детали. В том числе и крайнюю степень тревоги обычно расслабленной Натали.

Это и новая вещица распалили еe воображение. Так просто она не намерена была сдаваться.

Меж тем Кислица на минуту выдохнула и лихорадочно решала, как поступить. Ей нужно было подменить содержимое на что-то другое и отдать этот хлам в руки Смольницкой, чтобы та заткнулась, но тогда придeтся, нарушить обещание Владимиру…

«Я бы всe равно посмотрела», — успокоила она себя во время переодевания в чистую одежду.

Отпустив служанку, Натали открыла злополучный чемодан. Черноярский велел ей подбросить содержимое рюкзачка в укромное место в доме Смольницких, как если бы аристократы решили спрятать нечто запрещeнное. Она про разное думала: от всяких вредных веществ до похищенных артефактов.