— Евгений Кириллович, а как насчёт военного союза чуть позже? Погодите, выслушайте, — перебил я его. — Я гарантирую вам защиту.

— Каким образом? — нахмурился Шеин.

— Это уже моя проблема, но ручаюсь — вы останетесь довольны результатом.

— Знаешь, Владимир… — задумался он, — если бы не тот случай, — намекнул он на подосланного наёмного убийцу, от которого я его спас. — Я бы здесь не стоял. Хорошо, у тебя есть десять дней, больше я не смогу уклоняться от запросов Смольницкого.

— Отлично, меня это устраивает, — мы пожали друг другу руки и барон откланялся.

Он понимал, что его и так попросят это сделать, всё же Шеин не в союзническом блоке.

— Что ты хочешь за своих людей? — спросил я напрямую Рындина.

— Мон шер, сейчас ты похож на маленького заблудившегося в саванне львёнка. Ты слаб, но если хорошенько покормить… Вырастет царь зверей. Всe, что мне нужно — это безопасное местечко подле него.

— А если без метафор? — поморщился я, этот скользкий тип не упустит своего случая.

Если с ним не договориться прямо сейчас, то он пойдёт торговаться со Смольницким и напакостит в самый неподходящий момент. Мне нужна была его лояльность, а также его военные патрули. Невозможно контролировать столь обширные территории одной горсткой людей. Пусть он затыкает эту дыру в безопасности своими наeмниками.

— Я бы не прочь породниться…

— Что ж вы все в штаны ко мне лезете? — вздохнул я с раздражением.

— Не с тобой, мон шер. Мои внуки как раз подрастут вместе с твоими будущими наследниками. Давай станем молодым опорой и защитой, а впереди их будет ждать только счастье и достаток. Видится мне, у такого молодца детишек ой, как много народится.

Вот шельма понимает, куда всe идeт, перестраховывается. В отличие от остальных баронов Рындин видел перспективу на длинной дистанции. Его род не отличался воинственностью и нуждался в защите от более агрессивных соседей. Я как раз один из таких, но в отличие от остальных фигура новая и договороспособная.

Также в династическом браке у барона был шанс унаследовать мои владения мирным путeм.

«Как и у меня».

В общем, я не судил внуков по их деду и вполне мог допустить, что там вырастет достойный кандидат. К тому же жизнь в империи штука переменчивая — никогда не знаешь, каким боком она к тебе повернeтся. На крайний случай я придумаю, как оградить своего будущего отпрыска от опасности.

— Согласен, готовь внучку.

— Так оно ведь как получится, — развeл руками Рындин. — А ежели бог пошлeт только мальчиков? — с хитрецой переспросил он.

— А ты постарайся, чтобы так не было, — холодно ответил я ему.

Сыновей я буду держать подле себя, а вот дочку по обычаям отпускают в чужую семью. Я со своей так ни за что не поступлю, только не в змеиное гнездо Рындина. Я этого хрыча насквозь читаю — шантажа заложником не допущу.

— Ну хорошо, будет тебе красавица-внучка, — отмахнулся барон, и мы пожали руки в знак уговора.

Сейчас надо выжить любой ценой, а там разберeмся. Я подозвал Марину и объяснил девушке суть проблемы. Вместе с рындинским управляющим Троекурская должна будет проработать письменный договор, в котором строго обозначатся наши зоны ответственности в военном союзе. Подписи и печати поставим чуть позже.

Аркадий Терентьевич подмазывался не только из-за пресловутой «перспективы», он спасался от подступающей беды. Поэтому так легко со всем соглашался и не качал права. Сейчас его бывшего союзника Черноярского-старшего официально лишили половины достатка, плюс тот подпал под влияние Тевтонского ордена. По сути, защитников у Рындина не осталось. Он так же как и я — один против всех. Это нас и сблизило.

Если мои наследные земли отдать в руки Смольницкого и Кислица без боя, то со временем этот дуэт уничтожит всех Черноярских: и меня, и отца (зря Денис Юрьевич обольщался, что отделается от них), а потом доберутся и до спрятавшегося на отшибе Рындина.

После сегодняшнего суда старые договорeнности рухнули и победит тот, кто грамотно сориентируется в создавшемся бардаке. Я просил отсрочку «де-факто», чтобы выиграть время для победы. Если земли отдать сразу «де-юре», у меня пропадeт законный Casus belli* для военных действий и это привлечeт внимание графа Остроградского.

*предлог для объявления войны.

Да, я учeл и этот щекотливый момент. Остальные бароны могли делать что хотят, потому как доказали свою верность и граф знал, чего от них ждать, но такой выскочка, как я — это угроза. Не хотелось бы познать всю мощь армии Его Сиятельства на своeм хребте.

Любая агрессия с моей стороны сейчас будет рассматриваться под увеличительным стеклом. Я и сам бы щeлкнул такого ретивого новичка по носу, чтобы знал своe место. Конечно, графу несподручно проявлять деспотию направо и налево, но в его власти поменять вообще всё, как и во власти баронов объединиться и поднять мятеж.