Марина даже не посмотрела на него, быстро парировав возражение.

— Это называется эффективным управлением, а ваши с бароном инсинуации — банальная зависть. Вы готовы выдать обычное чутьё за что угодно, лишь бы не верить в удачу и талант моего подзащитного. Он восходящая звезда этого графства, и вам поперeк горла его успехи. Господин Черноярский полагается на свою интуицию, иногда даже во вред разумным аргументам общественности. Разве это преступление?

Барон и его адвокат не нашли что ответить, и их молчание стало лучшим ответом для присяжных. Марина подвела итог.

— Обвинение в ведунстве рассыпается, как трухлявый пень. Оно не подкреплено ничем, кроме страха и суеверий. А страх — плохой советчик в зале суда.

— Что ж, я склонен думать также, — понимающе кивнул судья и предоставил Кривцову дальше выстраивать линию защиты.

Троекурская уселась рядом с гордо поднятой головой. Я показал ей большой палец, но на этом ещё ничего не было закончено. Наш соперник так просто сдаваться не собирался, припася в рукаве ещё много козырей.

Одним из них был Игнат Цыбульский, вызванный в качестве свидетеля. Он повторил свою слезливую историю о потере ценной награды, отметив, что яйцо виверны могло бы принести пользу всем. Его слова подтвердил и другой свидетель — новоиспечённый маг Филипп Морозлыко.

Сладкая парочка ещё в прошлый раз подкинула мне проблем с ярлыком, но Марина уничтожила в пух и прах позицию этих дегенератов, и закрепила нашу положительными отзывами графа Абросимова. Юрий ждал своей очереди и внёс существенный вклад в развеивании напраслины.

Наши противники пустили в ход карту с виверном, но и тут граф высказался как знающий человек и заверил присутствовавших в безопасности питомца.

Я понимал, что мы медленно, но верно вырезаем опухоль. Основной расчёт был на эмоциональную атаку, и он не оправдался. Всё, что происходило дальше, было похоже на агонию, попытку затянуть процесс.

«Зачем?»

Ответчик попытался огрызнуться на наши условия для работников в новом феоде. Дескать, мы изводим двух детей, Петра и Василия, принуждаем их к незаконному труду и тому подобное. Вот такая вот попытка переманить к себе из присяжных мать пятерых детей. Та внимательно слушала конкретно эту словесную баталию.

Марина предусмотрела данный ход, её ответ был в письменном виде — собранные документы говорили сами за себя. Пока я был в отключке, она сводила обоих ребят к ростовскому священнику и раздобыла свидетельство о том, что я, благочестивый христианин, взял их из милости, дабы спасти от голодной смерти.

Аристарх ухватился за соломинку с темой веры, напирая на еретичность нашего поселения.

— До сих пор не возведена церковь! — таким был его упрeк, чтобы заставить священнослужителя в рядах присяжных засомневаться.

Троекурская почувствовала кровь загнанной дичи и продолжила её добивать фактами.

— Ровно месяц назад в дубраве на том месте был девственный лес. Сегодня там живут шестьдесят три человека, для которых построено шестнадцать домов, лесопилка, обеспечивающая их работой и стройматериалами, кузница, конюшня и даже алхимическая лаборатория, позволяющая создавать лекарства и артефакты. Помимо всего прочего, проложено восемнадцать километров мощёной дороги. Всё это — за один месяц!

Цифры и масштаб проделанной работы постепенно дошли до слушателей. Эта стремительная стройка не укладывалась в обычные расчeты. Меж тем девушка продолжила.

— И где же в течение этого месяца жил мой доверитель? В роскошном имении, как подобало бы «жадному до власти ведуну»? Нет. Он жил в таком же доме, как и его люди. Он ел ту же пищу. Он работал рядом с ними. Разве это не подлинное христианское смирение? Не об этом ли говорит нам Евангелие?

Она обратилась к священнику.

— Отец Фёдор, вы знаете, что вера — прежде всего в делах. И какое дело важнее — поставить здание из камня или обеспечить кровом, работой и лечением шестьдесят три души? Владимир Черноярский не пожалел денег на целителя высшей категории. Для жителей поселения его услуги бесплатны. Вот так. Разве это не христианская милость, о которой мы все помним?

— Но церковь… — раздался голос Аристарха.

Марина не дала ему закончить.

— Церковь будет построена, господин Кривцов, сразу после того, как разберутся с лечебницей. Потому что Владимир Черноярский считает, что сначала нужно заботиться о теле — храме души, а уже потом возводить стены для молитвы. Или вы считаете, что Бог не слышит молитв под открытым небом?

На этом риторика плавно перетекла к вопросу о безопасности, мол, стены слабые — от зверья не защитят. Троекурская вытащила ещё одну припасeнную бумажку — план укреплений небезызвестного инженера Гио Джанашия. Его репутация послужила нам щитом.

Попытка оспорить решение о приобретении дубравы тоже провалилась. К нашим договорам не подкопаешься. Тактика Аристарха Марковича была шита белыми нитками. Для воздействия на каждого из присяжных он ювелирно выбирал из своих заготовочек необходимые кляузы, но они всё равно рассыпались.

Проблема вот в чeм. Марина, понятное дело, шла напролом, но неужели эта вся та хвалeная защита адвоката «А» ранга? Мне что-то совсем не верилось. Я краем глаза наблюдал за бароном, тот выглядел невозмутимым. Как будто не лишался в этот момент половины земель, а вышел на прогулку голубей покормить.