— Ты про что вообще? — притворился я удивлeнным, а у самого сердце в пятки ушло.

«Откуда он знает про врата?!»

— Давай тут дурочку не играй со мной — всe слышал я, весь ваш разговор с Александром. Про то, как ты убеждать меня собрался, тьфу ты, бестия. Убеждалка ещe не отросла, — он прервался, закашлявшись от дыма, но потом вернулся к своей тираде, — Александр же одержимый: что хошь сделает, чтобы Межмирье своe понюхать. Человек он увлечeнный, себе на уме. Какая на нeм ответственность? Правильно — никакой, но ты то куда полез?

Я подавил первое желание возразить, но вдруг отчeтливо понял, что этого делать не стоит. Если Гио не выдал тогда, то и сейчас больше для вида стращает.

— Чего молчишь, сказать нечего?

Я неопределeнно пожал плечами.

— Не справишься ты один против такой махины, послушай старика — целее будешь. Ты же получил свой титул, заканчивай войну, остепенись, семью заведи. Люди тебя хорошие окружают, город потихоньку достроим, окрепнешь…

Он продолжал всe это бубнеть, а я сидел слушал, скрестив ладони треугольником, и смотрел в пол. С каждым словом этот монолог иссякал по капельке, пока, наконец, я не получил подробную инструкцию, как мне правильно жить.

— Ты там не заснул? — прокряхтел Гио.

Я оторвался от созерцания ровно подогнанных друг к другу досок и спросил его.

— Ты правда думаешь, я всё это затеял ради мещанской подачки?

— Многие мечтают об этой подачке, — вставая, возмутился маг. — Они за эту подачку руку откусят…

— Не путай мечту и желание хорошо жить. Я за парчовый кафтан или кусок фарфора человека потрошить не стану, за кого ты меня принимаешь?

— Какой чистенький, а за что станешь?

— За свою империю.

— Выходит, за кафтан нельзя убивать, а за империю можно? Тут ведь не вопрос причины, а самой цены. Я вот сегодня с ребятами восемьдесят человек убил и знаешь, не отказался бы узнать за что. То есть не твои тупые рассказики для черни, а истинную причину. Куда мы идём, Владимир, ты хочешь создать собственное государство?

— Да.

— Я почему-то так и подумал, — кивнул Джанашия и отошёл обратно к столу, оперившись на него руками.

— У меня есть книга, — медленно начал я, — еe написал тот же человек, что и создал мой меч. Так вот, в этой книге есть много всякой теории о вратах, я не совсем понимаю, о чeм там речь. Также подробно изложены сотни расчeтов о ещe не открытых мирах.

— Ха, расчeты и я писать горазд. Может твой наставник и талантливый артефактор, но чтобы ещe и храмовник… Не бывает такого.

— Так, я всe уже проверил.

— И?

— Что «и»?

— Да говори уже, мать твою, что ты кота за яйца тянешь?

Я спрятал под ладонь улыбку.

— Все пять миров оказались верными.

— Погоди, так ты… Ты их не наугад открывал?

— Я похож на больного?

— Не знаю, из нас только ты мнишь себя императором. Где эта книга сейчас?

— В избе у лесничего.

Гио состроил кислую рожу.

— Кто такие вещи хранит у всех на виду? Боже ты мой… Ладно, тащи еe сюда, я пока экстракцией займусь. А этот твой учитель он как долго вратами занимался? Из последнего десятилетия я со всеми знаком, кто хоть что-то соображает в этой сфере.

Я потянул дверь на себя и ответил через плечо.

— Где-то двадцать лет.

— Двадцать — это любопытно… — пробормотал маг, кладя перчатку-линзу перед собой. — Таких специалистов мало осталось, должно быть, и правда собаку на этом съел.

— Ну он и придумал эти врата, — нарочито небрежно произнeс я. — Секунду, скоро буду.

— Так это… Так-так-так погоди, Владимир… Что значит придумал? Эй!

Я оставил его мариноваться в этой информации, а сам после того, как забрал подарок Аластора, навестил Потапа с Лeликом.

«Пусть дед там с ума потихоньку сходит», — хихикнул я про себя, иногда надо дать фантазии разыграться.

— Ну что он готов к делению? — спросил я толмача и получил утвердительный кивок. — Тогда пусть начинает.

Новиков передал команду глипту и магзверь сломал себе большой палец. Кусок сапфировой кости, который в нeм был, неожиданно без проблем откололся, хотя этот материал считался сверхпрочным. Камень упал на пол и затрясся.

На наших глазах происходило рождение нового глипта. Формирование миниатюрных ног, рук и головы протекало с обильной тряской и отделением пыли. Комок копошился, корчился, ползал, сбрасывал с себя лишнее и пытался выжить в этом новом для него беспощадном мире.

Металл, дающий ему жизнь, светился синим внутри биологического тельца. Сейчас он полностью формировал скелет лилипута, но потом весь уйдeт в кисти. Когда каменная «шкурка» родительской массы была сброшена, новая особь образовала своe защитное покрытие.