— Единственный способ это провернуть — убедить графа в нарушении установленных правил. Остроградскому тоже приходится держать ответ перед герцогом, герцогу перед Великим князем, а последний отвечает перед императором. Значит, бить надо в ту точку, которая болезненна для Его Величества. Чтобы возмущение от содеянного невозможно было скрыть.

Я снова указал на Ростов.

— Тевтонский орден сейчас рассеян по землям моего отца, количество охраны в городе меньше чем когда-либо. Это хороший шанс, чтобы на них напасть.

— Э… нет-нет-нет, — в панике произнeс Потап. — Я что-то совсем запутался! На кой чeрт нам Тевтонский орден, если мы воюем со Смольницкими и Кислица? Это же самоубийство! Нам и так врагов хватает.

В глазах собравшихся застыл тот же немой вопрос, в них также была и толика опасения, что молодой барон от отчаяния впал в безумие.

Два дня спустя, Ростов, неподалёку от кирхи Петра и Павла, консульство Тевтонского ордена.

— Ну что там? — тихо спросил я вернувшегося с разведки Нобуёси, наш отряд из шести человек и одного глипта, готов был напасть на консульство Тевтонского ордена.

Мы ворвались в один из жилых домов, чтобы занять удобную позицию. Склодский усыпил своей лечебной магией хозяев до того, как они увидели наши лица. Сейчас эта семья мирно похрапывала в спальне, а мы, чтобы не светится на улицах ночного Ростова, устроили здесь временную штаб-квартиру.

— Снаружи пятеро, просматривают все подходы. Тихо не получится, ваше благородие.

Он имел в виду жертвы. У меня не было особого пиетета перед тевтонцами, но надо было убедиться в жизнеспособности менее кровопролитного плана. Не вышло. С другой стороны, чем масштабней и более дерзкой выйдет наша провокация, тем вероятней это привлечёт внимание императора.

— Тогда работаем по старому плану, — ответил я всем.

— Отлично, я пошёл, — Склодский тронул меня за плечо и выбрался на ночную улицу.

Мефодий, Гио, Нобуёси, и Потап выразили свою готовность короткими кивками, а стоявший как истукан Лёлик только и ждал команды: что прикажут, то и будет делать.

Сейчас он был одет в хорошо сшитый балахон, который скрывал от людей каменистую кожу. На руках чёрные перчатки, а голову покрывал капюшон. Его уродливое лицо мы спрятали под золотой театральной маской с широченной улыбкой.

— Выходим, — скомандовал я после трёх минут ожидания, и каждый напялил такую же: у кого грустная, а у кого весёлая, их раздобыл нам Склодский.

Все были одеты в неброскую чёрную одежду, плюс помогала глубокая безлунная ночь. Лёлик шёл последним и отстал от всех. Его задача — подстраховать. Потому он старался ступать тише — всё-таки триста килограмм веса сказывались, ему даже стопы обмотали тряпками, чтобы не так гремел о мостовую.

Впереди маячила качавшаяся фигура Склодского, тот докопался до двух охранников на проходной. Один из тевтонцев выписал ему оплеуху, но Леонид в долгу не остался и залупил ответную. Антилекарь хоть интеллигентный с виду, но рука крепкая, привыкшая убивать. Бедолага повалился на землю, а вот его компаньон оголил оружие и крикнул по-немецки о помощи.

Двери поспешно отворились и выбежали оставшиеся трое мужчин. Склодского окружили. Нокаутированный страж поднялся и разъярённый кинулся на обидчика, думая, что безнаказанно изобьёт пьяного смутьяна.

— Каждый раз вижу и не могу привыкнуть, — сплюнул Гио.

Отталкивающая по своей жестокости магия Склодского нервировала старика. Их отношения с бывшим герцогом самые натянутые в коллективе.

Посмотреть было на что: цепное антилечение выстрелило из ладони Леонида прямо в грудь взбешённого охранника, прошлось по внутренним органам вверх и вышло из головы распустившимся цветком. Четыре пурпурные змеи разлетелись в стороны к остальным обидчикам и моментально их прикончили, оставив дёргаться на мостовой от кровоизлияния в мозг.

— Заходим, Лёлик приберись!

Наш гигант похватал трупы тевтонцев и потопал вслед за нами в открытые ворота консульства. Гио, чтобы спрятать следы крови, перевернул булыжники на мостовой другой стороной и поспешил вслед за нами. Склодский напялил маску и чинным шагом зашёл первым — ему проще всех было разбираться с противником на расстоянии. Можно сказать, что половина миссии лежала на Леониде, остальные лишь подстраховывали.

Консульство представляло собой краснокирпичное двухэтажное здание с четырнадцатью окнами снаружи и четырьмя остроконечными башенками по периметру, на которых архитектор разместил балкончики. В целом оно ничем не примечательно, кроме одной детали: здесь перед отправкой на родину держали хронолит, полученный по контракту от Российской империи. Он-то и был нашей целью.