— Последняя в списке — молодая вдова небогатого исчезнувшего баронского рода. Вот с ней надо давить на эмоции. Тем более ты красавчик, а это уже половина победы. Побольше романтики и надрыва, — она стряхнула с моего наряда невидимую пылинку и придирчиво посмотрела со стороны.

— Это ты так комплименты говоришь? Как будто я какая-то вещь? — поморщился я.

— Мы все чьи-то потерянные вещи… Ага, вот и Денис Юрьевич, — она прервалась, чтобы посмотреть, как свита барона заходит внутрь.

Черноярский-старший в окружении пятнадцати телохранителей-тевтонцев даже не посмотрел в мою сторону. Лишь знакомый рыжий Гунтер приставил к глазам два пальца, а затем ткнул ими в нас с торжествующей наглой ухмылочкой.

Бойцы были толковые — не меньше «B»-ранга. Оружие они, как и я, конечно же, сдали, но дар мне подсветил, что некоторые из них владели навыками борьбы, и это даже отображалось в боевых профессиях.

— Пора, — заключила Троекурская, мы проследовали в зал заседаний на своё место, другие бароны здесь тоже присутствовали, некоторые лично, другие — прислали своих представителей. — С тобой больше никого? — уточнила девушка.

— А я и один против всех сгожусь, — хмыкнул я, за что заслужил очередное закатывание глаз.

Адвокат выложила всю необходимую документацию и присела рядом. Кто-то из тевтонцев сзади характерно присвистнул, чем вызвал дружные смешки. Журналисты, как стая собак, накинулись на этот эпизод, застрочив в заметках грифельными карандашами.

— Барон-бастард, а правда ли, что ваша тяга к титулам вызвана тем, что вас не принимают в приличных домах? — выкрикнул один из них, жадным взглядом пожирая наши спины.

Я обернулся, чтобы ответить, но рука Марины легонько ударила по животу.

— Не надо, — прошептала она. — Это провокация.

— Да я понимаю, — спокойно произнёс я, занося в «Картотеку» веснушчатую журно-шавку.

Видя отсутствие реакции, они словно с цепи сорвались и посыпались ещё более дерзкие вопросы. Среди всех прочих отметился вот какой.

— Владимир! Не опасен ли ваш виверн для горожан? Я достоверно знаю, что в прошлом месяце он утащил овцу у крестьянина! Платите ли вы за его проделки и как долго нам ждать, пока он не начнeт похищать детей?

Я встал, чем привлёк к себе внимание всех собравшихся, многие затаили дыхание. Троекурская умоляюще дёрнула меня за рукав.

— Степан Филимонович Болдырев, боюсь, «проделки» вашей супруги обходятся дороже, чем шалости моего трeхкилограммового питомца. Он абсолютно ручной и безобиден.

Не все поняли в чeм дело, но, до кого дошло, не сдержались от смешков. Особо в этом проявили усердие многочисленные коллеги «Рогоносца». Именно таким был общественный статус обидчика.

— Вы пытаетесь меня оскорбить этими сальными догадками? Вот так вы хотите нести баронский титул, попрекать честь и достоинство обычных людей? — не сдавался Болдырев, но сказанное мной сильно задело его, он покраснел от злобы, а карандаш во время реплики сломался пополам.

— При чeм тут «сальные догадки»? Каждому в этом зале известно, насколько дорого нам обходится содержание наших прелестных дам. Это я и хотел подчеркнуть. Понятия не имею, в чeм вы меня обвиняете, — простодушно возразил я, но послание сработало, этот тип прикусил язык.

Я сел обратно и налил себе стакан воды.

— Откуда ты его знаешь? — нагнувшись ко мне, тихо спросила Троекурская.

— Это всe моя магия, — подмигнул я ей.

— Очень остроумно, но впредь, пожалуйста, не надо вступать в полемику с залом. Присяжным такое не нравится. Не хватало ещe получить славу скандалиста. Не усложняй мне работу, если хочешь выйти отсюда солидным землевладельцем.

— Всe-всe, буду пай-мальчиком, — заверил я еe, Марина, правда, не особо поверила, но смирилась с тем, что есть.

Выкрики не прекратились. Эти ребята отлично отрабатывали дополнительное жалование. У всех преданность к моему отцу на уровне пятнашки — вот и расчехлили из зубастой кобуры свои шершавые языки. Каждое острое словцо должно было оправдать затраты барона.

— Владимир Денисович, а правда ли, что ваше «блестящее» образование вам дал беглый маг, объявленный в розыск Синодом?

Ого, и до Аластора докопались. Жаль, его никто не искал, но не суть — главное ведь очернить оппонента перед присяжными.

— Вы требуете половину владений, но что вы дали роду Черноярских, кроме позора? Поговаривают, ваш старший брат готов вызвать вас на дуэль за оскорбление семьи.

Я почувствовал под столом, как рука Марины обхватила мою, но сама она даже не повернула головы, продолжая смотреть перед собой.

«Хотел бы я посмотреть на своего братца в качестве дуэлянта».

На этот выкрик отреагировали, как ни странно, люди отца. Журналюге дали сигнал, чтобы в эту степь вообще не лез, иначе голову открутят. Всем было известно, что Фенечка мне не ровня. Если раздуется эта истерия с дуэлью, придётся ведь в самом деле отвечать за слова, а оно Денису Юрьевичу ох как не надо. Я ведь сыночка любимого растопчу, как таракана — потом от позора не отмоешься.