— Владимир Денисович, добрый день, — в этот раз обращение вызвало во мне улыбку, а не желание придушить собеседника.

— Марина Васильевна, вы сегодня неотразимы.

— Оставьте ваши восторги, лучше скажите, как себя чувствуете? Если желаете, можем перенести заседание — у нас есть уважительная причина.

Она смотрела на меня с лeгким беспокойством, помня то обморочное состояние, что чуть не угробило меня. Сегодня мой адвокат была одета в строгий сапфирово-синий шерстяной кафтан мужского кроя, а под ним виднелась простая белая рубашка с галстуком-стоком. Юбка того же синего цвета со слабовыраженными фижмами. Волосы она убрала в пучок, драгоценностей и украшений я не заметил.

Троекурская излучала авторитет и интеллект, держа в руках кожаный портфель для документов. Сделала всe, чтобы избавиться от образа пустой красавицы, но даже так ловила на себе восхищeнные взгляды мужчин, а вслед за ними и раздражeнные женские.

— Не надо. Всё более чем в порядке. Тогда вышла досадная оплошность, я расстроен, что вам пришлось это увидеть.

— Не хотите выглядеть в моих глазах слабым? — подняла она бровь, при этом во взгляде читалось: «Ох уж эти мужчины».

— Ни перед кем не хочу и на этом закроем тему. Что у нас по присяжным?

— Всего семь человек, думаю некоторые из них в зоне риска, и ваш отец успел их подкупить.

— Давай поподробней, начни с самых явных злюк, — до заседания оставалось ещё полчаса.

Мы взошли по лестнице на второй этаж, а далее прогулялись по начищенному паркету, чтобы остановиться у одного из широких окон. Мне нужны были её соображения, чтобы в случае чего скорректировать нашу стратегию.

— На первом месте отставной капитан гвардии черноморского герцога.

— Нехорошо, — понимающе кивнул я.

Этот кандидат с лёгкостью мог «одолжить» свою лояльность барону ввиду прошлых заслуг нашего рода. Как никак у Черноярских отличная боевая репутация и старый герцог благоволил моему отцу.

— К сожалению, да. Дальше у нас священник, и тут совсем беда. Он будет склонен принять сторону барона, видя в тебе бунтаря и непослушного сына.

— Сомневаюсь, что батюшку подкупили, — отринул я её заключения, но вот что касается «чти отца своего», тут она права — духовный пастырь может подкинуть проблем.

— Дальше идёт чиновник средней руки Зуев. Тут совсем неоднозначно. Я слышала, он чересчур осторожничает и совсем не имеет твёрдых убеждений, но его ведомство настолько далеко от ростовского графства, что я сомневаюсь в подкупе.

— Конъюнктурщик, короче.

— Да, он будет внимательно следить за мнением судьи и за одобрением в зале. Следующий присяжный уже попроще — жена небогатого купца, мать пятерых детей. Думаю, она не останется равнодушна к твоей личной истории. Так, потом у нас идeт естествоиспытатель из РГО.

— Наконец-то отличная новость, — приободрился я.

— Не спеши с выводами, — осадила меня Троекурская, — то, что ты выполнил какой-то там спецзаказ, большой погоды не сделает. Ты никому из них неизвестен. Знаешь, сколько там исполнителей по всей стране и за рубежом? Тысячи. Для них ты мелкая тля, не больше.

— Так уж и тля, меньше чем на боевого жука я не согласен.

— Шуточки в сторону, — блеснула она очками, — Ргошник будет единственный, кто по-настоящему беспристрастен. Таких, как он, интересуют факты, доказательства и логические цепочки.

— Нам больше и не надо.

— Именно, но его голос может быть решающим, так что важно всё выстроить как надо. Шестой присяжный — это Клюев, владелец небольшой мануфактуры.

— Он точно за меня.

— С чего ты взял? — Троекурская положила портфель на подоконник и проследила краем глаза, как в наш зал судебных заседаний зашли первые журналисты, газетчиков сегодня было не в пример много.

— Клюев так же, как и я, добился всего сам — с низов пробивал себе путь. Во мне он будет видеть себя. Это же логично, — но судя по ироничной улыбке, Марина с этим была в корне не согласна.

— Пойми, да, он достиг высот сам, но в глубине души презирает дворян-дармоедов, ведь им всё досталось по наследству. Титул, земли, имущество, крестьянские души — всe это может достаться тебе из ниоткуда. И почему только тебе? Почему не ему? Этот процесс знаковый для Клюева. К тому же защита будет напирать на традиции. Если бастардам раздавать титулы, то что останется делать им, честным труженикам? Во всём должен быть порядок, иерархия.

— Хм, с этой позиции я не смотрел на наше дело.