Адепт не последовал за мной. Остался у церковного квартала. Стационарный пост — как тот, на рынке. Сеть. Они раскинули сеть по городу, и я ходил по ней, оставляя следы в каждом узле.

На обратном пути через Средний город ко мне снова прицепился утренний хвост — или его сменщик, ауры однотипные, я уже не различал. Довёл до Нижнего города, до квартала жестянщиков, до поворота к мастерской — и отстал. Вернулся на свою крышу. Доложит: объект ходил в Верхний город, пробыл три часа, вернулся.

Я зашёл в мастерскую. Закрыл дверь. Спустился в подвал.

Сергей сидел на лежанке и ждал. По его лицу я видел: он чувствовал моё состояние. Не магически — по-человечески. По тому, как я двигался, как смотрел, как сел на табурет и молча достал контейнер из сумки.

— Нашёл, — сказал он. Не спросил — констатировал.

— Нашёл.

Я положил контейнер на верстак. Открыл. Достал записку и протянул Сергею.

Он читал молча. Медленно — не потому что плохо видел или не понимал, а потому что каждое слово взвешивал, впитывал, укладывал в картину, которую строил в голове. Лицо не менялось — ровное, спокойное, сосредоточенное. Только глаза — серые, Витязьи — чуть сузились, когда дошёл до абзаца про семь вскрытых бункеров.

Дочитал. Положил записку на верстак. Посмотрел на меня.

— Корнеев, — сказал он. — «Щит». Второй взвод Московского узла.

— Ты его знал?

— Нет. Но знал о «Щите». Элитный взвод — разведка и диверсии. Если кто и мог выжить полтора века в одиночку и вести собственную войну против «Наследия» — то именно такой человек.

— Сто пятьдесят семь лет, — сказал я. — Записка датирована сто пятьдесят седьмым годом от Падения. Сейчас — триста тридцатый. Сто семьдесят три года прошло с тех пор, как он оставил этот тайник.

— Жив?

— Не знаю. Витязь-3М с магической регенерацией теоретически может протянуть и дольше. Северова — Витязь-1М, первое поколение, ей три с половиной века, и она жива. Но Корнеев в записке писал, что уходил от «Совета» дважды и не уверен в третьем разе.

Сергей кивнул. Помолчал. Потом:

— Покажи карту.

Я активировал Гримуар. Данные с кристалла развернулись над верстаком — голографическая проекция, видимая только мне и Сергею через наши собственные Гримуары. Карта: территория бывшей России и сопредельных государств. Двенадцать красных точек. Семь — перечёркнуты. Две — залиты чёрным. Три — мерцают жёлтым.

— Тверь, — сказал Сергей, указав на первую жёлтую точку. — Враждебное княжество. Туда мы не сунемся — не сейчас, не в наших силах.

— Согласен.

— Нижний Новгород. — Вторая точка. — Зона высокой Скверны. Корнеев не рискнул. Даже для Витязя — слишком опасно без подготовки и снаряжения.

— Согласен.

— А вот это… — Он указал на третью точку. Северо-восток от Новомосковска. Серебряное Озеро. — Два дня пути. Малонаселённый район. Скверна умеренная. Бункер типа «Щит-2М» — шестнадцать капсул.

— Шестнадцать, — повторил я.

Мы посмотрели друг на друга. В подвале повисла тишина — густая, тяжёлая, наполненная тем особым напряжением, которое бывает перед принятием решений, определяющих очень многое.

— Корнеев проверял статус этих точек сто семьдесят три года назад, — сказал Сергей. — С тех пор «Наследие» могло найти и этот бункер. Могло вскрыть. Могло забрать капсулы.

— Могло. А могло и не найти — Корнеев пометил подходы как чистые, и район глухой. Если «Наследие» работает по архиву проекта — у них есть координаты. Но архив — это списки и коды, а не разведка на местности. Бункер типа «Щит-2М» — малый, замаскированный, без крупных наземных сооружений. Его можно пройти в десяти шагах и не заметить.

— Или заметить — если знаешь, что искать.

— Именно поэтому нам нужно быть там первыми.

Снова тишина. Сергей смотрел на карту. Я смотрел на Сергея. Свеча потрескивала.

— Не сейчас, — сказал он наконец. — Дубровин сначала. Наблюдение, сбор данных, результаты — Даниилу. Потом — бункер. Одно за другим. Если мы сорвёмся из города, не доделав работу…

— Даниил останется без козыря. И «Наследие» в столице продолжит работать.

— Верно. — Сергей вздохнул. — Верно, чёрт возьми. Шестнадцать капсул подождут. Они ждали триста лет — подождут ещё неделю.

Я кивнул. Он был прав. Приоритеты: сначала — Дубровин, слежка, доказательства для Даниила. Потом — бункер. Одно за другим, шаг за шагом. Не распыляться. Не пытаться охватить всё сразу. Война — это не спринт. Война — это марафон, и побеждает не тот, кто быстрее бежит, а тот, кто правильно распределяет силы.

Но записка Корнеева жгла мне мозг. Не координаты, не карта, не семь вскрытых бункеров — последние строчки. Те, что были написаны отдельно, ниже основного текста, словно Корнеев дописал их позже, подумав, решившись.