— «Наследие»?

— Или люди Дубровина. Или крот. Или…

— Или мы не знаем кто. — Я сел на лежанке. Потёр лицо ладонями. — Слишком много «или». Мне это не нравится.

— Мне тоже.

Я обдумал ситуацию. Варианты действий: первый — снять наблюдателя, допросить, выяснить, кто послал. Быстро, эффективно, рискованно — если за ним стоит серьёзная структура, исчезновение агента поднимет тревогу. Второй — игнорировать, продолжать как ни в чём не бывало. Безопасно в краткосрочной перспективе, но слежка будет фиксировать наши перемещения, контакты, распорядок. Третий — использовать. Знать, что за тобой следят, и не показывать этого — само по себе преимущество. Можно контролировать, какую информацию наблюдатель получает. Можно водить его по ложным маршрутам. Можно, в конце концов, проследить за ним самим и выйти на того, кто стоит выше.

Третий вариант. Однозначно третий.

— Я выхожу через час, — сказал я. — По делам. На рынок — нам нужны припасы, и это достаточный повод для выхода. Посмотрю, потянется ли хвост. Если потянется — попробую вычислить второго, на подстраховке. Они наверняка работают парой: один ведёт, другой контролирует.

— А я?

— Ты лежишь и выздоравливаешь. У тебя ещё два дня, — я поднял руку, предупреждая возражение. — Знаю. Но Агриппина сказала три дня, и я склонен с ней согласиться. Не потому что ты не можешь — потому что когда понадобишься в полной силе, ты должен быть в полной силе. Не на девяносто процентов. На сто.

Сергей поморщился — но промолчал. Он знал, что я прав. И я знал, что он знает. Неприятный, но необходимый консенсус.

Василиса спустилась рано — принесла завтрак: вчерашнюю кашу, разогретую, и ломоть хлеба с куском солёного сала. Я ел быстро, деловито. Тело требовало топлива — регенерация сжирала калории с прожорливостью доменной печи.

— Мне нужно выйти, — сказал я Василисе. — На рынок. Припасы, одежда, кое-что из снаряжения. Вернусь к обеду, может раньше.

Она кивнула. Не спросила зачем — приняла как данность. Потом сказала:

— Верхний город. Тебе ведь не только на рынок.

Я посмотрел на неё. Она смотрела в ответ — спокойно, без вызова, без хитрости. Просто констатировала.

— Не только, — подтвердил я.

— Будь осторожен. В Верхнем городе чужаков замечают быстро. Особенно сейчас, когда все на нервах из-за князя.

— Буду.

Я оделся. Проверил снаряжение: меч — под плащом, нож — в сапоге, маскирующий амулет — на шее, документ Даниила — во внутреннем кармане, Гримуар — в поясной сумке. Всё на месте. Последний взгляд на Сергея — он кивнул, мол, давай, — и я поднялся наверх, вышел через дверь мастерской на улицу.

Утро в Нижнем городе. Холодное, сырое, промозглое. Небо — сплошная серая пелена, ни единого просвета. Под ногами — грязь, подмёрзшая за ночь и теперь медленно раскисающая. Из кузницы через два дома уже доносился звон — кто-то начал работу спозаранку. Бродячая собака обнюхала мои сапоги и потеряла интерес.

Я шёл неторопливо. Не оглядывался. Не ускорял шаг. Просто человек, идущий по своим делам ранним утром, — ничего необычного, ничего подозрительного. А сканирование работало — тихо, в фоновом режиме, прочёсывая пространство за спиной.

Наблюдатель снялся с крыши через минуту после моего выхода. Спустился — по ауре я отследил движение вниз, значит, лестница или пожарный спуск с обратной стороны дома. Вышел на улицу. Двинулся следом — дистанция метров семьдесят, грамотная, учебниковая. Достаточно далеко, чтобы не бросаться в глаза, достаточно близко, чтобы не потерять объект в переулках Нижнего города.

Профессионал. Не лучший, но обученный. Знает основы — дистанция, ритм шага, использование прохожих как прикрытие. Аура приглушена артефактом, но я уже запомнил её рисунок: Подмастерье, стихия не определена, мужчина, возраст по ауре — тридцать-сорок. Не боевик — аура слишком ровная, без характерных «шрамов», которые оставляет постоянная боевая практика. Наблюдатель, не ликвидатор.

Хорошо. С ликвидатором было бы сложнее.

На Большой рынок я вышел через двадцать минут. Площадь уже гудела — несмотря на ранний час, торговцы раскладывали товар, покупатели толкались у мясных рядов, и над всем этим висел густой, жирный запах жареного теста, свежей крови и пряностей. Фонтан с каменной рыбой в центре площади не работал — зима, вода замёрзла, и рыба скалилась из-под корки грязного льда, как будто усмехалась над людской суетой.

Я прошёлся по рядам. Купил то, за чем якобы пришёл: два фунта солёного мяса, мешочек крупы, три свечи, моток верёвки, кожаные ремни для починки сбруи. Обычные покупки обычного человека. Заодно — осмотрелся. Привычка: новое место — изучи выходы, оцени толпу, запомни лица.

Хвост держался на дистанции. Встал у лотка с сушёной рыбой, делая вид, что выбирает. Я «не замечал» его — торговался с мясником за кусок вяленой оленины, ругался с продавцом свечей, который пытался всучить мне огарки по цене целых. Нормальное поведение. Ничего, что могло бы насторожить наблюдателя.

А вот сканирование дало мне кое-что интересное. Второй. Не на рынке — на крыше двухэтажного дома у западного входа на площадь. Стационарный пост. Аура приглушена тем же типом артефакта — характерный «мутный» контур, словно смотришь на пламя свечи через матовое стекло. Этот был посильнее первого — на грани между Подмастерьем и Адептом. Не двигался, не перемещался. Сидел и наблюдал.