Они свернули за угол и растворились в темноте…

Я стоял на гребне холма и хмуро смотрел на Шеран.

Город-крепость стоял на небольшой возвышенности, окруженный пологими склонами с трех сторон. С четвертой — речушка, узкая и быстрая, уже набухшая от ранних весенних дождей.

Серые стены, приземистые башни, темные крыши. Над городом висела мутная дымка — не туман, а дым от десятков очагов, в которых жгли все, что могло гореть. Дрова в Шеране из-за наших действий закончились еще неделю назад.

Отсюда, с холма, мне хорошо были видны оба тракта, расходящихся от городских ворот: один уходил на север, к моим землям, второй — на восток, туда, где сейчас находилась армия Золотого льва.

Шеран стоял на развилке. Кто держит Шеран, тот контролирует сообщение Бергонии с Вестонией: караваны, обозы, войска. Именно поэтому мне был нужен этот город целым и невредимым. Здесь я планировал разместить моих людей, чтобы контролировать западную границу.

Жаль, что не мог сделать этого раньше. Увы, но взять под контроль Шеран и не навлечь на себя лишние подозрения и гнев Карла Третьего было просто невозможно. Королевский приказ предписывал мне оборонять маркграфство, а не захватывать всю Бергонию целиком. Лишний повод для врагов при дворе кричать о том, что маркграф де Валье присвоил себе слишком много власти.

Я и раньше не мог полагаться на герцога де Гонди, учитывая наши с ним отношения, ну, а после сведений Бланки мне оставалось только ждать, когда ее папаша сделает первый шаг.

Признаюсь, руки уже давно чесались начать действовать вопреки воле короля, который, кстати, так и не отреагировал на мою жалобу. Правда, откровенно говоря, я не особо ждал какой-то реакции из Эрувиля. Скажу больше, зная уже о любимой выжидательной тактике Карла и его хитрозадого весельчака-советничка, я был на сто процентов уверен, что король уже давно осведомлен обо всех художествах де Гонди и де Бофремона.

Бьюсь об заклад, Карл и Кико, потирая руки, и сами с нетерпением ждали, когда же герцоги-заговорщики дадут мне повод. И Гонди, наконец, мне его дал, и сразу несколько. Сорванные поставки продовольствия, заблокированная граница, безнаказанно хозяйничающие багряные в этом регионе — все это было не просто бездействие. Это был саботаж. А после допросов пленных аталийских офицеров картина сложилась окончательно: де Гонди не просто закрывал глаза, он сотрудничал с аталийцами. Открыто. Осознанно.

Теперь у меня на руках были показания: подробные, задокументированные. Протоколы допросов, имена, даты. Все, что нужно, чтобы никто даже не посмел упрекнуть маркграфа де Валье в самоуправстве. Мои руки были развязаны.

Три недели. Столько времени понадобилось, чтобы превратить Шеран в ловушку для багряных. Причем в чистом поле никто с ними не собирался воевать. Я выбрал тактику изматывания.

Первыми начали действовать гленны. Барон Рис рассеял свою тысячу конных стрелков веером по всем дорогам, ведущим к Шерану. Каждый отряд фуражиров, каждый обоз, каждый гонец, рискнувший сунуться за стены крепости, — ни один не вернулся. Гленны делали свое дело тихо, быстро и безжалостно.

А по ночам выходили на охоту вервольфы. Их задачей было не давать засевшим в городе спать. Мелкие вылазки, исчезновение патрульных со стен, холодящий кровь звериный вой и рык, крики разрываемых на части сослуживцев, тревоги через каждые два часа — за три недели без нормального сна защитники Шерана стали дерганными и нервными. И это при том, что вражеской армии у стен города, как таковой, не было. С кем воевать не понятно.

С неба за городом наблюдали эфирель. Они докладывали обо всем: перемещения внутри стен, количество защитников, состояние ворот, настроения среди простых бойцов. Они видели все: каждую телегу, каждый патруль, каждую драку между наемниками за кусок конины.

А потом мы начали бить изнутри.

Игния и ее сестры, а также несколько первородных тайно проникли в город. В первую же ночь сгорели два продовольственных склада на южной стороне. Через три дня — оружейный арсенал у восточных ворот. И такие диверсии стали нормой для багряных.

Паника среди защитников крепости после этих пожаров была такая, что наемники уже начали резать друг друга. Льюнари отработали на отлично. Внушить паникующим мысль, что среди них всегда были мои шпионы, не составило особого труда. Начались обвинения в шпионаже и поджогах. Полсотни человек дезертировали через западные ворота в первую же неделю. Далеко они, конечно, не ушли…

Еще до начала блокады из Шерана потянулись беженцы. Шеран — город-крепость, гражданских там и в мирное время было немного. А когда стало ясно, что к городу подошли гленны и вервольфы, те, кто мог, начали уходить. Мелкими группами по ночам через лазейки в стене у реки, о которых багряные не знали, а местные знали прекрасно. Часть горожан сбежала еще до того, как ди Сориано додумался перекрыть выходы. Те, кто остался, были либо коллаборантами, сознательно державшимися за аталийскую власть, либо им попросту некуда было идти.