Вместе с посольством в Контерн прибыл внушительный обоз с подарками. Ольгерд явно знал, чем порадовать скучающий аталийский двор: бочки отменного кларонского вина, икра, мед, пряности и прочие деликатесы, которых аталийцы не видели уже несколько месяцев. За посольством увязался обоз из маркитантов и бродячих комедиантов.

Важным ходом кларонского короля была дюжина обученных кречетов в клетках, каждый с кожаным колпачком и серебряным бубенцом на лапе. Ольгерд явно знал о главной страсти короля Адриана — соколиной охоте.

Рикардо, надо признать, оценил этот ход. Зима, бездействие, королевский двор мается от скуки, и тут появляется шумный и щедрый кларонский принц с охотничьими птицами, бочками вина, маркитантами и комедиантами. Ольгерд точно все рассчитал.

Официальным поводом для визита было предложение о ненападении. Мол, Кларон не имеет территориальных претензий к Аталии и желает лишь мира на своих границах. Все это было облечено в столь витиеватые формулировки, что Рикардо пришлось дважды перечитать послание, чтобы докопаться до сути.

На самом деле суть была проста: Ольгерд прощупывал и подготавливал почву.

Дипломатическую часть вел некий граф Милош Стерн, опытный царедворец с тонкими усами и бритым подбородком по кларонской моде. Скользкий и изворотливый, как и его речи. Он произносил тосты в честь «великой аталийской армии» и «мудрости его величества короля Адриана» с таким пафосом, что даже у привычных к лести придворных начинали подрагивать уголки губ.

Но главным козырем посольства был, конечно, сам Альгис.

Молодой принц оказался на удивление легок в общении. Широкоплечий, загорелый после южных походов, с быстрой улыбкой и громким смехом он ворвался в сонную жизнь королевского двора, как свежий ветер. За первые три дня успел устроить соколиную охоту, проиграть Адриану несколько партий в «Башни и Шпион» и выиграть у него же пари на скачках. Двор ожил и забурлил.

Адриан, отличавшийся последнее время скверным характером, к удивлению Рикардо принял кларонца тепло и даже радушно. Ровесники, оба горячие, оба тяготились вынужденным зимним бездействием, они сошлись быстро и легко. За обедом или на охоте они, перебивая друг друга, обсуждали военные кампании с пылом, свойственным молодости. Альгис травил байки о пиратах, Адриан слушал с горящими глазами.

Рикардо наблюдал за этой неожиданной дружбой с двойственным чувством. С одной стороны, кларонский принц не представлял политической угрозы — он не был связан ни с одной аталийской фракцией и не мог усилить позиции тех, кто плёл интриги за спиной маршала. С другой — ещё один неподконтрольный Рикардо человек, имеющий доступ к уху короля.

Впрочем, герцог был рад появлению кларонского принца и его свиты. Пусть мальчишки играют в дружбу. Это всяко лучше, чем если бы Адриан проводил вечера со старым пауком Анжело Дория и прочими противниками маршала ди Лоренцо.

Однако свита принца интересовала Рикардо не меньше, чем сам Альгис. Большинство из них, впрочем, ничего особенного собой не представляли. Но вот одна дама…

Баронесса де Варден выделялась из свиты так же, как алмаз выделяется из горсти речной гальки. Высокая. Стройная. Двигалась так, будто под ногами у нее был паркет дворцовой залы, а не грубые каменные плиты контернского замка. Темные волосы, уложенные по кларонской моде, строго, но с небрежной прядью у виска, придававшей лицу какую-то волнующую недосказанность. Глаза… Рикардо не разобрал цвет — слишком далеко баронесса всегда от него находилась, — но взгляд запомнил. Спокойный. Оценивающий. Не тот взгляд, которого ожидаешь от фрейлины при посольстве.

Рикардо был не единственным, кто обратил на нее внимание. Адриан тоже заметил баронессу.

Герцог, вспомнив первый вечер, когда кларонцы только появились, не удержался от довольной усмешки. Вот уж кто не скрывал интереса, так это молодой король. Адриан весь вечер следил за прекрасной кларонкой. Его нынешняя фаворитка — дочь графа ди Сола из нового королевского окружения — дулась весь оставшийся вечер. Адриан этого, разумеется, даже не заметил.

Забавно. Еще две седмицы назад Рикардо потратил немало усилий, пытаясь подсунуть Адриану девицу из своего окружения. Красивая, послушная, из хорошего рода. Идеальная кандидатура на роль новой фаворитки, через которую можно было бы мягко влиять на короля.

Не вышло. Адриан принял девицу холодно и подчеркнуто равнодушно. Кто-то из новых советников молодого короля — Рикардо подозревал Анжело Дория — успел нашептать мальчишке, что это очередная попытка маршала взять его под контроль.

Адриан отдалялся. И это раздражало Рикардо. И не из-за ревности к другим дворянам, которые грели свои жирные бока в лучах королевского внимания и благосклонности. Нет… Рикардо бесило, что это отдаление происходило несвоевременно. В разгар военной кампании.