— Больше не повторится… Я знаю, что всегда действую наобум, и после всего вряд ли заслуживаю подобного отношения от вас обоих.

— Ты мой брат, — твердо произносит Кир уверенно глядя мне в глаза, — и я не устану это повторять. Может ты и дурак, творящий полную дичь, но я знаю какой ты человек, и на что ты готов ради тех, кого любишь… Поэтому не бросай ее, даже если будет вырываться, будь рядом, как и обещал. Мы трое обещали друг другу всегда быть рядом.

Сердце, кажется, окончательно перестаёт биться, и внутри будто ломается последний барьер, убивая страх и выпуская наружу, нечто новое светлое, поражающее своей силой. Я не могу дать этому название, но ощущение схоже с чувством полета, чистой свободой, и одновременно уютом, четко связанным с пониманием того, что самые близкие навсегда останутся с тобой.

Я не могу даже представить каких сил это стоит Киру, вот так стоять напротив меня и говорить подобные вещи, с такой искренностью во взгляде. И мир, наверное, чертовски несправедлив, раз в итоге на его месте оказываюсь я…

— Ты там умер от свалившейся ответственности или как? — насмешливый голос совсем рядом приводит в чувства, и я замечаю Кира, внезапно, оказавшегося на расстоянии вытянутой руки.

— Я не знаю, что сказать…

— Значит делай. — хмыкает Кир, также, как и я, всматриваясь в ночной пейзаж за окном. — Думаешь, Ника, еще долго тут пробудет?

— Нет, уедет скорее всего на днях.

— И что подействовало? — лукавый интерес четко слышится в интонации друга, и я позволяю себе легкую самодовольную улыбку.

— Гордость дороже денег, а ее гордыня бесценна.

— Жалеешь?

— Только о том, что так и не научился отпускать людей, — на выдохе признаюсь я, и тут же чувствую несильный хлопок по плечу.

— Зато есть что загадать на Новый год.

— Ты идешь кстати?

— Не-а, надо съездить по делам. Работы хоть завались… — я кидаю недоверчивый взгляд на друга и почти тут же отворачиваюсь, полностью убеждаясь в том, что никакими срочными делами там и не пахнет, просто каждый из нас сделал свой выбор. — И Игорь…

— Что?

— Облажаешься снова, и я точно сдам тебя в пансион для слабоумных, — я тихо смеюсь в ответ на эту угрозу, думая, что там мне ежедневные вечеринки с пилюлями и собственными глюками точно обеспечены.

— Спасибо, друг. Буду слать тебе оттуда открытки… С наступающим, кстати!

— И тебя, балбес, — слышу я, наблюдая как снег огромными хлопьями начинает кружиться над городом…

Лера

Последние штрихи легкого макияжа ложатся на кожу, придавая лицу свежести и маскируя следы от бессонных ночей. Конец декабря всегда выдавался насыщенным, но этот год явно намеревается стать победителем. Грядущие экзамены, суровые преподаватели в вечном соревновании со студентами за количество истраченных нервов, полный разлад в личной жизни и как следствие тихий, но твердый отказ маме с предложением приехать вместе с Киром на Новый год.

Немного подумав, мы решили не сообщать родителям новость о разрыве до Нового года, давая им возможность спокойно отметить наступающий праздник, к тому же нам обоим необходимо время побыть наедине со своими переживаниями, о которых я, к слову, стараюсь не думать, сбегая в мир учебников, диплома и всего, что хоть как-то помогает выкинуть из головы все ненужное и с такой тоской отзывающееся в сердце. Мне просто необходимо побыть одной…

Мой план можно было бы считать идеальным, живи я на необитаемом острове или где-нибудь в глуши, но к собственному сожалению я вынуждена ограничиться только замками в собственной квартирке и отключенным мобильником, что ни коим образом не мешает мне постоянно натыкаться взглядом на припаркованный во дворе автомобиль или видеть около сотни пропущенных звонков и сообщений…

«Игорь» — одно простое имя и тело будто разрывает на части от невозможности хоть как-то утихомирить царящий внутри ураган.

Я знала, что своим упрямством сделаю ему больно, и та встреча в клубе должна была пройти совершенно иначе. Но в последнее время для меня стало невозможным контролировать себя в присутствии Игоря, ведь порой мне так хочется прижаться к нему, вдохнуть его запах полной грудью, и больше никуда не отпускать. Просто просыпаться каждое утро рядом, чувствуя его дыхание, видеть улыбку на лице и заметный шрам на брови… Однако стоит рассудку взять вверх, как фантазия будто издеваясь начинает рисовать картины нашего возможного счастья и стоящего в отдалении Кира, с грустью смотрящего в след мне и некогда своего лучшего друга.

Я выдавливаю слабую улыбку своему отражению, в надежде хоть как-то приободрится перед вечером, но она тут же меркнет, угасая под тяжестью мыслей.

У меня нет сомнений, что Кир был искренен в своих словах и действительно желает нам с Игорем счастья, но у меня не поднимается рука разрушить эту тонкую последнюю отделяющую нас друг от друга грань. Игорь был прав — это выбор, беспрестанно крутящийся в голове, медленной пыткой отравляющий сознание, и я не знаю, что именно заставило меня прокричать тогда все те вопросы о понимании того, как это трудно, но горькие яростные фразы все же слетели с моих уст…