Конечно, он знал, лучше меня знал какого это принимать решение не в свою пользу каждый день видя наяву кошмар, убивающий все живое внутри, от которого можно было спастись лишь ночью, лежа в полудреме и рисуя такой сладкий мираж.

«Каждый гребанный день, проводя с вами, я выбирал…» — слова Игоря до сих пор эхом отдаются в голове вместе с какой-то попсовой песней, под которую он танцевал с Никой. Эти воспоминания обжигают, заставляя судорожно сжать кисточку в руке, и в такие моменты, опасные моменты, последняя черта не кажется такой непреодолимой.

Я шумно выдыхаю, бессильно разжимая пальцы, и нарочито медленно начинаю собирать косметичку в попытке успокоить волнение внутри. Как бы ни старалась, как бы ни убеждала себя, что это простой предновогодний вечер, которых было уже немало, эмоции все же берут вверх. Некий безотчетный страх вперемешку с будоражащим кровь предвкушением сковывают тело, ускоряя сердцебиение и перехватывая дыхание. Меня страшит вероятность того, что пророческие слова Наташи все же сбудутся, но вместе с тем я и сама приложила усилия, в попытке оттолкнуть, а ведь мне даже не пришлось ничего говорить… Игорь и так понял, прочитал с полувзгляда и не принял, отвергнул, не желая с этим мириться.

«Надеюсь, скоро узнаешь…» — глупая игра, пропитанная отчаяньем, но все же сыгравшая на жаждущем близости сердце. Не так я думала закончится год…

В головне невольно всплывают воспоминания о прошлом Новом годе, который мы праздновали на даче Кири, лепя снеговиков на перегонки и играя в снежки, а затем греясь у камина, обложившись подушками.

Тогда казалось, что все проблемы позади и в наших жизнях настал долгожданный покой с мелкими неурядицами, которые мы пропускали сквозь пальцы, стараясь закрыть на них глаза. Однако оборачиваясь назад, я все чаще прихожу к мысли, что все случившееся не было случайностью, лишь последствием того, что и так копилось в наших сердцах.

Я помню вымученные окрашенные печалью взгляды Игоря украдкой, списываемые мной на внутренние проблемы, его отчаянные непрерывные попытки помочь Киру в любом его начинании, будто он был вечно в чем-то виноват перед ним и полная неразбериха в личной жизни, полностью состоявшая из череды сменяющих друг друга девушек, лиц которых не запоминал даже Кир.

Сейчас мне трудно отрицать, что где-то внутри я у меня вырывался вдох облегчения, стоило Игорю кратко ответить, что он придет один. Я не испытывала жгучей ревности как это было поначалу с Киром, только чувствовала некое отторжение вкупе с пониманием, что они ему не подходят, но это была его жизнь, а потому я хранила молчание, зная, что спустя месяц Игорь уже будет одаривать подарками другую, но как бы то ни было всегда будет рядом.

Так все и было, медленно потихоньку чувство привязанности и непередаваемое ощущение душевного родства проникало в каждую клетку, формируя столь прочную связь, жить без которой кажется невозможным, и как выяснилось она оказалась прочнее той, что казалась нерушимой когда-то…

Я бросаю последний взгляд в зеркало и выхожу в небольшую прихожую. Пора выходить, и кто знает, что ждет меня за порогом, но сегодня канун Нового года, а значит мечты должны сбываться, ведь этому нас учат с детства, и только во взрослой жизни мы узнаем, что это еще и время закрывать долги.

Я достаю из сумки мобильник и быстро набираю номер Наташи. Прослушав несколько гудков, я, боясь, что меня перебьют, сразу же начинаю тараторить:

— Привет, с наступающим тебя. Я хотела извиниться, за то, что накричала тогда… Прости, я не хотела тебя обидеть, в последнее время я сама не своя, надеюсь у тебя все хорошо?

— Привет, — с некоторым промедлением отвечает Ната, судя по голосу она явно удивлена моим звонком, — у меня все нормально, и я не в обиде.

Голос Наташи обрывается и кажется настороженным, а затянувшееся молчание с каждой секундой становится все более неловким, так что я не нахожусь, что сказать, кроме как еще раз повторить поздравления и под короткое «и тебя» положить трубку.

Все в этом году как-то не так, но может последний день все изменит?

— С наступающим! — звучит по кругу уже в который раз, так что я сбился со счета.

Настроение праздновать отсутствует как таковое, а мысли мечутся словно загнанный в клетке зверь. Я, не обращая внимания ни на что вокруг, только не отрывая глаз, наблюдаю за Лерой, вполне уютно обосновавшей в другом конце зала. Вот она салютует кому-то в ответ, с замершей улыбкой на устах, и будто чувствуя, кидает на меня опасливый взгляд. Он длится несколько дольше положенного и вряд ли означает сигнал к действиям, но иного исхода сегодня не будет.

Я в дюжину широких шагов преодолеваю расстояние и обворожительно улыбнувшись небольшому кружку, скопившемуся вокруг Леры, мягко, но настырно протискиваюсь к ней.

— Пойдем, выйдем, — шепчу я ей на ухо, отчего она едва заметно вздрагивает, но лица все же не теряет.

— Мы среди людей, Игорь, — Лера включает поучительный тон, от которого я едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза, — и скоро будет тост, так что…

— Этот тост повторяется каждые три минуты, так что вряд ли мы услышим что-то новое, — нетерпеливо обрываю, не обращая внимания на заинтересованные взгляды окружающих, однако Леру столь пристальное внимание не радует от слова совсем, и маска доброжелательности начинает давать трещину.