— Не смей, — слышится шипение Леры, но меня уже не остановить.

— Что? Уезжать или снова целовать тебя? — ее дыхание становится прерывистым, и Лера чуть вздрагивает.

— Я не…

— Не ври мне, — едва ли не рычу я, не желая слышать весь этот бред, — разве не по этой причине ты не поехала с ним и осталась здесь, со мной?

— Он твой лучший друг, — сбивчиво произносит Лера.

— Ты мне об этом напоминаешь, или скорее самой себе? — иронично замечаю я, видя в ее глазах растерянность, но Лера молчит. Неужели нечего сказать?

— Давай, скажи, что я просто друг, — тихо шепчу я, преодолевая последние разделяющие нас миллиметры и слегка касаясь носом ее щеки, — скажи, что ничего не чувствуешь ко мне, что не горишь, как я…

Лера

— Горю, — слово само срывается с губ и поцелуй сладкий с привкусом соли от сожалений и боли, обрушивается на меня, окончательно унося от реальности. Чувство невесомости наполняет тело, отключая рассудок и только обжигающие прикосновения ладоней, скользящих по телу, напоминают о суровой, мать ее, действительности.

— Нет, подожди, так нельзя, — беспорядочно бормочу я, пока руки с непонятно откуда взявшейся силой тянут столь желанное тело ближе к себе. И не отпускать, не отпускать до самого рассвета…

— Можно. Все хватит, слышишь? — меня трясут как тряпичную куклу, и только слезы текут по щекам, но я неустанно повторяю, как заведенная:

— А что будет потом? Что потом…

— Мы, Лер… потом будем мы. — я неверяще смотрю в глаза Игоря, невольно содрогаясь всем телом, боясь, что он врет и это все просто несмешная шутка, неправда, которая растворится с первыми лучами солнца, и Игорь будто услышав только проводит пальцами по щеке, — поверь мне, дай нам этот чертов шанс.

А потом… не знаю, кто срывается первым, и на место страха приходит безумие, дикость и страсть. Я вцеплюсь в шею до немеющих пальцев, боясь, что он просто исчезнет, а если так и суждено быть, то только, пожалуйста, вместе со мной.

Поцелуи иногда срываются в укусы, и кажется, что воздух буквально искрит, тягучей массой скапливаясь вокруг, а затем разрываясь на мириады осколков. И хочется верить, что это не в последний раз, что эти губы будут целовать меня вечно, а руки что сейчас с таким особым болезненным трепетом стягивают с меня платье, каждый день будут сжимать в объятиях мое податливое отчего-то вмиг ставшее слабым тело.

Я чувствую, как воля теряется где-то на задворках сознания, и чем ниже горячее дыхание опаляет кожу, тем стремительнее я утрачиваю рассудок. И остается только одно, причиняющее боль до колик на кончиках пальцев, желание прикоснуться, ощутить тугие мышцы, перекатывающиеся под кожей, вдохнуть уже давно знакомый сладковатый парфюм, и наконец почувствовать это долгожданное тепло, которого душа жаждет настолько, что готова вырваться из оболочки.

Я не понимаю, что творю, и только с силой тяну свитер наверх, судорожно вдыхая воздух, стоит мне коснуться разгорячённой кожи руками. Игорь едва ощутимо вздрагивает, и расширенными до безумия зрачками смотрит на меня. Я скольжу пальцами вниз по груди, словно зачарованная, обводя каждый миллиметр, и все кажется настолько нереальным, что хочется плакать и смеяться одновременно.

Нижней губы мягко касаются пальцем, нежно обводя контур, и я мимолетом ловлю взгляд Игоря, чувствуя, как внутри что-то ломается окончательно, по позвоночнику пробегают мурашки, а весь чертов мир обращается в огонь.

Игорь рывком притягивает меня к себе и не позволяя опомниться, впивается в мои еще не отошедшие от прошлых поцелуев губы. Мы вслепую добираемся до кровати, и в какой-то момент я теряю опору под ногами, а через секунду спину обдает прохладой. Я тяну Игоря на себя, вцепляясь ему в плечи так, что наверняка останутся отметины, и целую, глубоко страстно любя так, как кажется невозможно, но блаженство длится недолго и я недовольно выдыхаю, пока чужие губы не начинают скользить ниже по подбородку минуя ключицы, и мне ничего не остается как запустить пальцы в копну густых волос и лихорадочно хватать ртом воздух.

Первые стоны не заставляют себя долго ждать, а отчаянные попытки сдержать рвущееся наружу возгласы оканчиваются постыдным поражением, но Игорь кажется даже рад, судя по разрастающемуся пламени захватившем радужку его глаз. И я плавлюсь от пляшущегося в них желания и пульсирующего внутри напряжения, от которого все нутро стягивает приятной судорогой предвкушения.

Игорь чуть приподнимается на руках, и играючи мазнув губами по животу, вновь приникает ко мне с поцелуем, жадно очерчивая языком небо, и слегка прикусывая губу.

«Сладко…» — проскакивает в голове сумбурная последняя мыль, прежде чем мужская рука скользит вниз, вдоль по разгорячённому телу и ловко огибает внутреннюю линию бедер. Из груди вновь вырывается стон, на этот раз глубокий гортанный, и я требовательно выгибаюсь навстречу движениям. Все это ощущается остро, слишком остро для простой смертной, и невыносимо мало… Но Игорь понимает, и придвинувшись вплотную, переплетает наши пальцы, целуя так будто во мне вся его жизнь.

Тихие стоны сливаются воедино, и я с силой зажмуриваю глаза, поддаваясь в такт и оставляя жгучие полосы на выгнутой спине. Игорь что-то сипло шепчет мне в шею, и я улыбаюсь словно сумасшедшая, и только ближе жмусь к сильному телу, в надежде раствориться в накрывающем с головой наслаждении.