Но зря его пугали, зря на понт брали. Все это оказалось лажей. Неправдой! Прописка есть, но для салаг, для мелюзги.

Режиссера встретили весьма уважительно. Авторитетная фигура — начальник театра, да еще проходящий по мокрухе!

Семена Марковича сразу взял под крыло смотрящий в хате и определил ему шконку (койку) подальше от параши. Самая элитная кроватка!

Смотрящий провел краткий инструктаж:

— У нас правильная хата. Все живем по понятиям… Правила простые — уважай соседей. Не матерись, не используй парашу, когда народ кушает, не роняй хлеб на пол и вообще — мой руки перед едой…

А еще для нового постояльца решили сыграть спектакль под названием «Сознанка». Смотрящий подмигнул рыжему парню, и тот начал колотить в дверь с глазком и окошком-кормушкой:

— Открой, начальник! Сознаться хочу! Бумагу дайте! Чистосердечное писать буду…

Когда бумага появилась, все сгрудились за столом и стали сочинять признание, напоминавшее письмо запорожцев султану. Целый час в хате стоял хохот. Общий смысл текста был следующий: «Сознаюсь, что много лет назад корешок по кличке Чубайс вовлек меня в банду Ельцина. Тот соорудил сходку авторитетов в лесу, в какой-то пуще. Паханы побазарили и здесь же пришили свою мать-родину. Расчленили ее и ограбили…» Дальше в том же духе.

Весь вечер хихикали, представляя, как следователь будет читать бумагу, как задергает ручками-ножками…

Семен Маркович приободрился — жить стало лучше, жить стало веселее… Он решил в ближайшее время поставить в театре какую-нибудь вещицу о тюряге. В крайнем случае, пьеску «На дне».

В том, что его отпустят и он вернется в театр, Семен не сомневался… Он же был наивный.

Машина, выехавшая из-за бугра была серая, но не «Хонда», а простенькая «девятка» не первой свежести.

Верочка вскочила и, размахивая руками, рванулась на дорогу. Это не Москва, здесь попутчиков возьмут. И не за деньги, а просто так, по доброте душевной.

Парнишке за рулем было лет двадцать. Сытин сел с ним рядом и заговорил беспечным тоном:

— Хорошая тачка.

— Отличная! Но старая. Я уж третий хозяин у нее… А вам куда?

— К Москве поближе… Тебя как зовут?

— Леха.

— Тезки значит. И я Алексей. А это Вера… Вот что, Леха, ты фирму «Опель» уважаешь?

— Еще бы! Мечта детства.

— Тогда так, Леха. Тут в пяти километрах в роще стоит мой «Опель». Я пишу тебе доверенность и отдаю навсегда.

— За бесплатно?

— Нет, за твою «девятку». Уж больно она мне понравилась. Зверь, а не машина.

— Да, рычит она грозно… А «Опель» на ходу?

— Что ты, Леха! Почти новенький. Двухлетка со всеми наворотами… Ищут нас, Леша. Могут сторожить на шоссе. Если за «Опелем» поедут, поводи их часик и покажись. Сразу отстанут. Им мы нужны, а не машина… Договорились?

— Да я за «Опель» этих козлов три часа водить буду!

Обмен оформили за десять минут и сразу поехали. Впереди гордо плыла красная иномарка, а в ста метрах серой мышкой плелась «девятка».

Пыльная проселочная дорога не могла длиться вечно. Но там, где начинался асфальт, притаилась в кустах осторожная «Хонда». Она сидела в засаде, поджидая свою жертву.

На холме Сытин притормозил. Там впереди начиналась погоня… Леха, очевидно, сразу заметил «козлов» и рванул «Опель» во весь опор. «Хонда» догоняла, но не очень. Они улетели налево, в сторону Москвы. И тогда рычащая «девятка» съехала с пригорка. Вперед и направо, туда, где Коломна, где домик у Оки.

Суетливая Наталья, дети, подарки, радостный смех — все это они ожидали. Но не думали, что после утери «Вальтера» Петя Колпаков, по кличке Малыш, вернется и будет вести себя как ни в чем не бывало. Сытин три раза назвал свою фамилию, сообщил, что у него была жена Ольга. Была и пропала… Малыш реагировал, но нормально. Без испуга, без дрожи в руках, без чертиков в глазах. Или он артист гениальный, или ничего об убийстве Ольги не знает… Но Сытин решил устроить прямой допрос. И с пристрастием.

Наталья первым делом затопила баню и предложила мыться парами, по семейному признаку. Сытин почти согласился — парами, но по половому признаку. Мужики первые…

Мокрый и чистый Алексей выскочил в каком-то халате и придавил банную дверь бревном.

В срубе было лишь одно окошко величиной с обувную коробку. Через минуту задергалась дверь, и вскоре в оконце появилась голова Малыша. Не вся, но глаза, нос, губы.

Голова резонно спросила:

— В чем дело?

— Вы задержаны, гражданин Колпаков. Не дергаться и четко отвечать на вопросы.