Да, это была та самая «Хонда», за рулем которой сидел бывший архивист ФСБ Егор Зубков.

Вчера вечером, выйдя из тюрьмы, Милан Другое поспешил в театр и по записке Семена Марковича получил адрес гримерши Оксаны. А уже на рассвете у ее дома расположилась засада. Они заступили на пост ровно в четыре утра. В тот самый момент, когда наверху за окном начался чудесный Верочкин сон.

Сытин понял, что направление на Коломну они уже засветили. Теперь надо срочно свернуть куда-нибудь, запутать следы и попытаться оторваться… Нет, можно, конечно, остановиться у поста ГАИ и сообщить, что тебя преследует серая «Хонда». Но сержант, скорее всего, отберет права и потребует справку об отсутствии мании преследования. И будет прав!

Красный «Опель» на скорости лихо вписался в первый же правый поворот. Через пять километров асфальт перешел в бетонку. Потом в днище застучал гравий, и начались колдобины дачного бездорожья.

«Хонда» не отставала. Казалось, что у нее нет цели — догнать. Главное, не упустить и соблюсти дистанцию в пятьдесят метров.

Еще позавчера зам Сытина сообщил ему, что пробить по номеру «Хонду» удалось, но не до конца. Ее хозяин — некто Егор Зубков. И все! Других данных нет. Ни адреса, ни места работы… Приятно, что в России еще есть секреты, которые нельзя купить.

Если секретоноситель Зубков специальный агент и если он за рулем, то любителю Сытину от него не оторваться.

Впереди был лишь один путь — лесная дорога. Даже не дорога, а так, петляющая среди деревьев колея, ведущая в никуда.

Оставалось одно — рисковать. И Сытин свернул на поляну. Сначала по краю, а потом напрямик к березовой роще. За ней виднелись трубы. Возможно, городок.

«Опель» юлил между берез и прыгал на кочках, пока не уткнулся в лежащий поперек ствол. Для разворота потребовалось двадцать секунд. Убийственно много!

«Хонда» уже встала в десяти метрах, заняла единственно возможный выезд и захлопнула капкан. Из нее вышли трое — девушка под тридцать и двое сорокалетних крепышей. В руках одного победно блестел пистолет.

Сытин поднял стекла, зафиксировал двери и вытащил сотовый. Сейчас он наберет милицию и что скажет? Веселенькая будет фраза: «Спасите! Мы здесь, в березовой роще».

За время погони Алексей потерял ориентировку. Да и не знал он этих мест! Где-то, не доезжая Бронниц, свернул направо и десять верст сплошных поворотов.

И еще одно Сытин забыл. В крыше красного «Опеля» был люк, который остался приоткрытым. Всего-то на два пальца. Но ствол пистолета туда проходил.

В руке нападавшего был «Макаров». За секунду до выстрела Алексей вспомнил, что у этой пушки есть и газовый вариант. Что лучше в их положении — сказать трудно. И, главное, некогда!

Выстрел ворвался в салон снопом дыма, искр и мелких белых крупинок… Сытин успел разблокировать дверь и похвалить себя за догадливость — действительно, пистолет-то газовый!

Архивист Зубков растерялся. Несмотря на бывшую принадлежность к ФСБ, подобную операцию он проводил впервые. Раньше Егор вообще никаких операций не проводил. Он мирно подшивал дела, выдавал справки, писал обзоры. Понятно, что в этих бумагах было место подвигам. Но в описаниях все гладко… «В ходе оперативной комбинации был осуществлен захват объекта разработки». А как его захватили? И что делать с парочкой, лежащей ничком в красном «Опеле»?

Этого, конечно, не знал никто в его команде. Аня — не очень выдающаяся спортсменка. Бегала по площадке и бросала в ворота мячик. Называется — гандбол…

Костя — тот и вовсе учитель физики. Бюджетник!

Свою охранную фирму они создали три месяца назад. Пока мыкались с лицензией, офисом, столами-стульями — подоспел первый клиент. Уважаемый и денежный Милан Другов. На него сейчас и работали…

Егор со страхом заглянул в салон «Опеля».

— Они там живы? Ты же сказал, Костя, что в этой штуке слезоточивый газ. А они не заплакали. Просто вырубились.

— Я мог перепутать, Егор. Я же говорил, что два вида патронов купил.

— А эти какие?

— Какие-то парализующие. Мне сказали, что на вольном воздухе они не смертельны.

— Это ты, Костя, на вольном воздухе! А эти двое в запертом салоне. Вытаскивай Сытина… Аня, тащи из машины Ольгу. Мне самому неудобно за женщину браться… Только сами не отравитесь! А я для страховки здесь на пригорке постою. На ветерке.

Тела вынули из «Опеля» и уложили на пожухлую осеннюю траву. Они были бледны и не подавали признаков жизни. У Егора мелькнула страшная мысль, что перед ним трупы. Если так, то он, имеющий три медали за безупречную службу, становился соучастником в мокром деле. Каким, к черту, соучастником? Он руководитель, он атаман банды убийц!