Бывший учитель Костя тоже успел все сообразить. Он понял, что его положение самое незавидное. Влип по самую макушку! Это он покупал пистолет, он совал его в люк на красной машине, он нажимал на спусковой крючок. Значит, он и есть убийца! А эти двое так — скажут, что случайно рядом стояли… Ватные ноги не удержали его. Физик Костя сел на кочку и начал активно вытирать руки о куртку. Так, как будто на них была кровь.

Оба мужика отключились, и гандболистке Анне пришлось командовать парадом. И нервы у нее были покрепче, и в спорт она пришла из медучилища… Пульс у «трупов» был, хотя и слабый. А дыхание — и того хуже.

Аня решила активно вентилировать легкие пострадавших. Ей пришлось самой раздеть лежащих до пояса и скакать от одного к другому, ритмично надавливая на грудину по пять-десять раз… Через три минуты глаза Егора оживились, и он подошел поближе. Он смотрел на Верочку, на ее ладненькие груди, которые при каждом нажатии разлетались в стороны.

Анне было не до эротики. Она склонилась над Сытиным и, увидев возможную помощь, заорала:

— Скорей, шеф! Мы можем их потерять… Делай как я. Дыхание по схеме «рот в рот».

Она разжала Алексею губы, набрала побольше воздуха и выдохнула в него.

Егор проделал тоже самое с Верочкой, и ему это понравилось. Он набрал еще порцию воздуха, но его пациентка начала открывать глаза. А через секунды эти глаза наполнились гневом.

Обидно! Зубкову пришлось выдохнуть впустую, отскочить и начать командовать:

— Константин, возьми в машине скотч и свяжи эту… Анна, кончай целоваться! Он тоже открывает глаза.

Через десять минут Сытин и Верочка сидели у березы спина к спине. Они совсем отошли от газовой атаки, но обсудить ситуацию не могли. Скотч связывал их по рукам, ногам и губам.

Сыщики проводили совещание, закрывшись в своей «Хонде». Самой деловой оказалась Анна:

— Надо звонить Другову! Мы, Егор, свою работу сделали. Пусть приезжает, забирает товар и платит бабки.

— Нет, Анка, так он не поедет. Заставит этих в Москву везти или к себе на дачу.

— Ну и что?

— Остановят нас на посту, спросят про аптечку, а у нас двое в скотче. И расклеить нельзя — орать будут.

— Что делать?

— Я по дороге видел деревни заброшенные. Займем пустую избу или снимем на три дня. Тогда и позвоним Милану.

Своим новым хозяином Ромашкин был доволен. Приятно иметь дело с интеллигентным человеком.

Арсений начал разговор не в лоб, а как английские лорды — сперва о погоде, о природе. Попили чаю из китайского фарфора, покурили, и уже Илья не выдержал и спросил о судьбе своих бывших тюремщиков.

— Боюсь огорчить вас, Илья Ильич, но Сергей нас покинул. Виктор и Федор пока живы. Пока! На очень короткое время… Нам же с вами не нужны лишние свидетели.

— Нам с вами? Мы уже напарники?

— Естественно! Только вместе мы можем достичь наших целей.

— И ты, Арсений, знаешь цель моей жизни?

— У всех одна цель, Ромашкин — получение удовольствий от этой самой жизни. Как можно больше и как можно дольше. Это еще Эпикур завещал. Живи, говорил, в свое удовольствие. Живи и радуйся.

— Арсений, ты не прав! Многие, например, рвутся к власти. Это их цель.

— Власть, деньги, свобода… Все это не цель, а средства ее достижения. Кстати, Ромашкин, со всем этим у тебя пока напряженка. Вот когда восстановишь свой агрегат, обучишь меня — тогда мы напарники с полной твоей свободой…

Он так и сказал: «Обучишь меня». Смешной человек! Кто бы самого Ромашкина научил. Кто бы объяснил, как он такое сделал вопреки законам современной физики.

Когда год назад начали банкротить их институт, Илья отправил жену к своим родителям под Одессу. Сотрудники его отдела быстренько разбежались на денежные должности. Физики в охрану, а химики на рынки, продавать зелень-мелень.

Ромашкин остался один с грудой приборов и с кучей свободного времени. Еще шли суды по банкротству, но в исходе дела никто не сомневался. Судьям уже сообщили, какое решение надо принять. У Фемиды, у богини правосудия, глаза завязаны, а не уши. И карманы не зашиты.

Отдел мог пустовать еще три-четыре месяца. Илья Ильич два дня плевал в потолок и устал от безделья. Он начал работать, но не так, как раньше, а в свое удовольствие. Без планов Ученого совета, без оглядки на авторитеты, используя старинный способ — «метод тыка». Он менял вещества, мешал несовместимое, путал сочетание параметров. Он действовал как алхимик и как алфизик. Но не золото он хотел получить из свинца, а алмаз из графита.

По привычке он вел записи каждого опыта. И за две недели до часа «икс» у него получилось. Крупный, чистый кристалл…