Нет, планы не меняются! Найти убийцу, отомстить, а уж потом погоревать и забыть.

Но горевал ось именно сейчас. И было страшно стыдно перед Верочкой… Но она молодец! Во взгляде столько доброты и нежности. Ни капли иронии или злорадства. За этот вечер она стала намного ближе, чем за все эти дни.

Оксаны в квартире не было, но на столе лежал сюрприз — записка. «Без Семена в театре полная свобода. Взяла отгулы и уехала на пару дней к маме в Дубну. С горячим приветом — Оксана».

Они не сразу осознали, что придется ночевать одним в пустой квартире. Правда, такое не в первый раз. Они уже спали рядышком. Тогда в театре, в костюмерной, завернувшись в тонкие шубы Дедов Морозов. А еще на даче, после налета и пожара. Но тогда они спали в разных комнатах.

Здесь тоже была вторая комната, и можно кому-то лечь на диванчик Оксаны. Но как-то неудобно без разрешения хозяйки.

Возможно, Алексей так и подумал или просто сделал это машинально. Но он бросил подушку на мягкий коврик между кроватью и окном, прихватил плед и лег на привычное место.

Верочка легла на широченную кровать над Сытиным.

Через минуту они уже спали. Оно и понятно — усталость и легкий хмель от ресторанного ужина, а еще желание отключиться от перегрузок трудного дня. Чтоб трансформаторы не погорели!

Сытин проснулся посреди ночи. Ближе к утру, к рассвету, когда темное небо над городом начинает светлеть и совсем исчезают редкие звезды.

Его разбудило странное чувство. Ему почудилось, что кто-то касается его лица. Не трогает, а легко проводит рукой вдоль лба, виска, щеки. И такое тепло идет от этой ладони, такая энергия. Что-то радостное — или карма чистится, или аура заряжается!

Открыв глаза, он на секунду испугался. В утреннем полумраке над ним нависла чья-то рука. Чья? Сытин понял все сразу. Во сне Верочка повернулась, оказалась у края кровати, и рука повисла за борт. Он с нежностью посмотрел на безвольную маленькую ладошку. Свисающая рука совсем не мешала Алексею. Он только чуть подвинулся к окну, повернулся на левый бок и попытался заснуть. Не получилось!

Через двадцать минут он осознал, что чувствует руку Верочки затылком. Ощущает и тепло, и энергетику. Какой уж тут сон! Одна маета… А утром гнать машину в Коломну, к домику на Оке, к детям.

Сытин выполз из-под руки и встал… Теперь он видел не только ладонь, а все ее тело. Верочка спала свободно, не свернувшись калачиком, а занимая всю кровать, раскинув по ней руки, ноги, волосы.

Он наклонился, чуть поправил подушку и развернул скомканную простыню. Но ее рука так и висела над ковриком. Нельзя было ничего изменить, не дотронувшись до нее.

Алексей обошел кровать, наклонился еще ниже и поднес руку к ее плечу. Верочка зашевелилась, перевернулась на спину, протянула вперед руки и, не открывая глаз, что-то невнятно зашептала. Он прислушался к сонному монологу, но разобрал только призывную фразу — «Иди ко мне».

Сытин сел на кровать и приблизился к ее лицу. Сонными движениями Верочка обняла его за плечи и прижала к себе…

Когда она проснулась, Алексей уже гремел посудой на кухне.

Верочка вскочила и сразу все вспомнила. Она взглянула на кровать — его подушка лежала рядом. Да, это не было сном!

Не надевая тапочек, влетела на кухню. Он отвлекся от шкворчащей яичницы и произнес:

— Проснулась, соня! Ты еще в ночной рубашке? Одевайся. Пора ехать.

Сказал и отвернулся к плите.

Нет, слова были хорошие, добрые и даже какие-то домашние. Но она не этого ждала. Он не бросился к ней, не обнял, не поцеловал. И это после всего, что между ними было! Все мужики такие… Нет, он наверняка хочет показать, что ничего и не было!..

Через час они вышли с сумками, в которых были детские вещи, вкусная еда и подарки для коломенских дачников.

Доплелись до ресторана, нашли машину, загрузились и рванули к Теплому Стану. Потом налево на Кольцо.

В машине говорили обо всем, кроме двух запретных тем — Арсений и «ночной эпизод».

Повернув на шоссе, ведущее в Коломну, Сытин распечатал одно табу:

— Арсения надо найти. Он вполне может быть связан с убийцей.

— Или он сам убийца.

— Вполне возможно. Особенно если он — ювелир.

— Леша, а как мы найдем этого типа?

— Слетаем в Париж и пороемся в том хлипком сейфе, в гостинице у Монмартра… Ты, Верочка, хочешь в Париж?

— Очень хочу! Давай поедем.

— Поедем, если нас сейчас не остановят… Не нравится мне та серая «Хонда». От Конькова нас сопровождает. Похоже, что та, которая у нас на даче была… Я приторможу, а ты Верочка обернись и запомни номер.