Клиентками Чуркина были женщины значительно старше бальзаковского возраста. Те, в ком с юных лет засело правило: отличный товар можно взять только по блату и из-под полы.

После эпизода с «Вальтером» Арсений ни разу не заходил в офис Чуркина. Немножко боялся, но главное — не было времени и не было необходимости. Сто тысяч, взятые у Ольги Сытиной, разошлись незаметно. Новая машина, дом в Красково и его ремонт. Какие-то приборы и реактивы для Ромашкина, еда, бензин и всякое такое… Денег нет, а жить-то надо! И не просто жить, а делать все, чтоб скорее заработала алмазная фабрика в подвале… Синюю тетрадку надо найти!

Из своего алмазного фонда Арсений взял пять кристаллов и за две недели изготовил комплект экстра класса. Работал он вдохновенно. И ведь получилось!

Закончив и разложив изделия на черном бархате, Арсений в восхищении прыгал вокруг них, бил себя по коленям и орал: «Ай да Хреков, ай да сукин сын»!

Он удивился, когда Чуркин пригласил его не в офис, а в квартиру на Арбате. Очевидно, похвастаться захотел… Арсений не ошибся. Хозяин водил его по всем комнатам, показывая все их достоинства… Вот Айвазовский на стене, люстра из Венеции, в кабинете стены из красного дерева со вставками из крокодиловой кожи… У гостя не было зависти. Он точно знал, что через год-два у него будет не это дерьмо, а в сто, в тысячу раз лучше. А Чуркина он наймет управлять своими магазинами по всему миру… Нет, Чуркин для этого не подойдет. Языков он не знает!

Деловую часть начали в кабинете за резным дубовым столом. Арсений молча расстелил салфетку из черного бархата и разложил на ней драгоценности: серьги, перстень, кулон и брошь.

Чуркин не шелохнулся, не схватился за лупу и не стал, как он делал обычно, с недовольной физиономией придирчиво осматривать изделия. Он только быстро захлопал глазами и промямлил:

— Это настоящие бриллианты? Только не ври мне, Арсений.

— Камушки настоящие, самой чистой воды. Работа моя, а проба голландского завода, как понимаешь, липовая… По моим прикидкам, все это стоит миллион. Я прошу семьсот, понимая, что ты продашь за полтора лимона.

— Да, клиенты с такими деньгами есть. Но тут проверочка нужна. Такие камни, Арсений, на дороге не валяются. Вот ты их где взял? Где?

— Где-где… Тебе в рифму ответить или сказать, что в капусте нашел? Ты бодягу не разводи. Берешь, или я к другому пошел?

— Не суетись, Арсений… На три дня оставишь?

— А куда я денусь? Ты же разбираешься в бриллиантах, как баран в апельсинах. Завтра поедешь на экспертизу к своему Соломону, послезавтра пригласишь клиентку с ее ювелиром… Угадал?

— Все правильно, Арсений… Через три дня дам ответ.

— Не ответ, а деньги. Семьсот тысяч американских денег и ни центом меньше!

Возвращаться в квартиру Оксаны было рискованно. Неделю назад Сытин не заметил, где к ним приклеилась серая «Хонда». Если у ресторана, где они на ночь оставили «Опель», не так страшно. Но если у подъезда — можно попасть в капкан. И уже не в скотч, а в наручники.

Странно, но свет в окнах Оксаны не горел. Это могло насторожить — обычно девушка еще не спала так рано. Но могла она заболеть или элементарно устать.

Сытин открыл дверь и, не зажигая свет, прошел в комнату — Оксаны нигде не было…

Неожиданно громкий телефонный звонок заставил их вздрогнуть. Сытин схватил трубку, а Верочка прижалась к нему и поэтому слышала весь разговор.

— Наконец вы приехали, Алексей Юрьевич! Я вам каждый вечер по пять раз названиваю.

— Кто это?

— Не узнали? Так вы и записки от Оксаны не читали?

— Мы только что вошли… Кто вы?

— Я ваш знакомый — Милан Другое.

— Где Оксана?

— Она у нас… Значит, так. Пусть Ольга вернет то, что украла у Виктора. Деньги и какие-то камни… Через день я позвоню и мы обменяем все это на Оксану. Но без глупостей! Без милиции и других резких движений.

Сытин хотел потребовать Оксану к телефону — в кино так всегда делают. Надо удостовериться, что она жива… Но в тишине уже гудел сигнал отбоя. Другов, демонстрируя свою силу, первым положил трубку.

Верочка отошла к двери, нащупала выключатель и зажгла свет… В комнате был идеальный порядок. Ни следов битвы, ни следов обыска. А на самом видном месте в центре стола лежала записка — на большом листе три стандартные фразы, написанные, вероятно, под диктовку: «Меня похитили. Сделайте все, как они говорят. Спасите меня… Оксана».

Сытин перевернул листок, просмотрел записку на свет, зачем-то понюхал — никакой дополнительной информации.

— Что скажешь, Верочка?

— Скажу, что какое-то странное похищение. Этот Другов действует как ребенок, как испуганный подросток… Он не злой. Он мягкотелый интеллигент, но попал под дурное влияние.

— А его бойцы? Они тоже интеллигентные люди?

— Не совсем. Но и они не злые! Ты вспомни, Леша, они нас ни разу не били и не грубили.

— Да, только газом чуть не потравили… Но это общие слова. Вывод-то какой?