— Выводов много. Первое — Оксане они ничего плохого не сделают. Второе — Милана Другова можно переманить на нашу сторону.

— Поставить на путь истинный?

— Скорее — перевербовать… И третье — если Ольга что-то спрятала, попробуем это найти. У нас же есть два дня. Завтра утром и начнем. А пока будем спать… Ты, Алексей, опять на коврике ляжешь?

— Зачем? На диване. Оксана сегодня наверняка не появится.

Ван Гольд, еще садясь в такси, предупредил водителя, что у него лишь европейская валюта. Он думал, что это будет препятствием, что таксист повезет его в банк и будет ждать обмена евро на российские рубли. Но все оказалось проще. За часовую поездку от Шереметьева до Курского вокзала водитель взял сотенную купюру и, похоже, был доволен.

На вокзале Пауль сделал три важных дела. В тесной будочке обменного пункта оставил три тысячи евро, получил незнакомые на вид рубли и почувствовал себя полноценным москвичом.

Второе — он неожиданно нашел адрес Арсения. В одном из киосков в подвальной части вокзала Ван Гольд услышал призыв купить телефонную базу данных.

— Простите, уважаемый, а могу я купить не весь диск, а маленькую его часть?

— Это как?

— Мне нужен адрес по конкретному номеру телефона.

— Пятьсот!

— Рублей?

— Ну не фунтов же… А вы, дядя, из Прибалтики? Эстонец?

— Нет, я белорусский еврей.

— Я так и думал. Акцент у вас очень необычный. Адская смесь…

Через пять минут Пауль знал точный адрес Арсения — где-то в середине Ленинского проспекта. Теперь было ясно, где надо снимать квартиру… Потолкавшись среди местных маклеров и изучив карту Москвы, он нашел подходящий вариант у метро «Университет».

Через час голландский ювелир Ван Гольд уже заселился в скромную, но чистенькую и вполне достойную однушку.

Где может быть человек в воскресное утро? Где, если не дома, в своей постели?

Ван Гольд уже десять минут стоял на площадке перед дверью в квартиру Арсения Хрекова и упорно нажимал на кнопку звонка. Наконец приоткрылась дверь в соседнюю квартиру, и над цепочкой показалось заспанное женское лицо. Оно сообщило:

— Если вы к Арсению, так его уже нет.

— Простите, сударыня, он так рано уехал?

— Уехал, но не рано. И не сегодня. Он две недели как уехал… И не один.

— А с кем?

— Вместе с мебелью и чемоданами.

— Он насовсем уехал?

— А я знаю?

Это была первая неудача и намек на то, что Арсений повел свою игру. Если он не сообщил Паулю о выезде с квартиры, то и остальные его рапорты из Москвы могли быть ложными. Солгавший раз — кто тебе поверит!

Об этом Ван Гольд размышлял, сидя на лавочке у дома Хрекова. Была потеряна основная нить поисков. Если Арсений предал и исчез, то оставались еще два пути: туристическое бюро, где работала Ольга Сытина, и телефон Виктора, который однажды засек определитель номера в Амстердаме.

Очевидно, у Пауля был такой страдальческий вид, что местный бомж не мог пройти мимо:

— Что, брат, заболел?

— Я здоров… Но голова что-то гудит.

— Я, брат, об этом и говорю. Перебрал вчера? Поправиться надо?

— Вы имеете в виду — выпить?

— Можно выпить, а можно на хлеб намазать… Если есть деньги, то я могу сбегать.

— Пожалуй, вы правы! Пятьдесят граммов виски — не помешают.

Ван Гольд протянул бомжу тысячную купюру… Сказать, что бомж удивился — ничего не сказать. Он бомжевал уже шесть лет и впервые держал в руках такую деньгу. От шока у него даже не возникло простой мысли — взять эти огромные деньги, уйти и не вернуться. Он мог стащить что-нибудь, но не обмануть доверие. И у бомжа своя честь и гордость. Мы же не олигархи какие-то…

Через двадцать минут они уже расположились у гаражей за добротно сбитым столом. После второй Ван Гольд расслабился и разговор пошел душевный:

— Ты пойми, Гриша, я к нему, как к другу. А он предал!

— Понимаю, Паша. В сложное время живем. Много еще сволочей на земле. Жалкие людишки! Не чувствуют они духовной общности… Все мы люди, а это звучит гордо! Люди — великолепно звучит…

— Сперва, понимаешь, Арсений перестал звонить. Я в Москву прилетел, а он с квартиры сбежал!

— Арсений, говоришь? В том подъезде, где ты сидел? Знаю такого. Я две недели назад мебель ему таскал. Он сказал, что на дачу едет, а я сразу смекнул, что врет… На дачу весной едут, а не осенью! Такой порядок.

— А где его дача? Не сказал?

— Не сказал… Он не сказал, а с шофером я перекинулся. Арсений его до Красково нанял. Если электричкой, то это за Томилино, но перед Малаховкой. Сразу за мостом через речку Пехорку. Я пацаном в ней купался…

Утром Сытин с любопытством наблюдал за Верочкой. Она вела себя как в сентиментальном водевиле: кокетничала, томно вздыхала и строила глазки…

Алексей не спал часть ночи, но думал не о глупостях, а о деле.

— Ты помнишь, Верочка, я говорил, что у меня на даче тайники сделаны?