Феникс, почувствовав перемену в воздухе, пустил несколько очередей в сторону «Патриотов».

Лог, всё ещё сжимая зубы, позволил себе едва заметную улыбку. План сработал.

Фюрер плашмя распластался на земле и прикрыл голову руками. Его «смелые» братья по оружию вскочили в автомобили. Почти синхронно заработали двигатели. И три минуты спустя на пустыре остались лишь Арлекины да трясущийся от страха предводитель Красноярских карателей.

Лог распорядился, чтобы раненого Вулкана перенесли во внедорожник «Лэнд Крузер». Затем медленно приблизился к фашисту и пнул ногой тощий зад, прикрытый мерзким костюмчиком.

— Как видишь, мои шавки посмелее тех сучек, которых ты набрал в свою банду. Моли дьявола, что остался жив. И запомни, наци, ещё раз твои ушлепки появятся на моей территории или хотя бы косо посмотрят в сторону моих людей — я вырежу вас всех как свиней к еб...ной матери!

Он ещё раз поднял ладонь, теперь уже полностью раскрытую с растопыренными пальцами, и решающий выстрел просвистел в нескольких сантиметрах от головы Фюрера.

Пуля вонзилась в землю и осыпала грязью и травяной крошкой прилизанную макушку гада.

— Феникс, сгружайте труп. Отчаливаем, братья!

Феникс распорядился, чтобы из джипа «Тойота» вытащили позаимствованный у Демона холодильник, в котором транспортировали тело.

Четверо бравых ребят ловко спустили рефрижератор из багажника на землю.

С шумом и гоготом Арлекины расселись по мотоциклам и умчали в ночь, оставив главаря бандиты националистов сушить штанишки.

Алина сладко поежилась, ощущая дуновение холодка на обнаженной ноге. Приоткрыла один глаз, увидела прямо перед собой увитый синими круговыми спиралями живот Саши, широко улыбнулась, воскрешая в памяти все волнительные подробности минувшей ночи, и принялась целовать вкусно пахнущую кожу. Нырнула языком в ямку пупка, прошлась губами вдоль полоски темных волос, убегающих вниз к...

— Продолжай, — послышался хриплый голос Демона.

Его рука легла на затылок и зарылась в волосы.

Она обхватила член рукой, погладила по всей длине. Саша с шипением выдохнул. Она ласкала его умело, каждым движением подводя к краю бездны удовольствия. Он не вмешивался, позволяя ей полностью руководить процессом, и в кои-то веки не сыпал саркастическими комментариями. Каково, а?

Спустя час они завтракали на кухне, оба не потрудились одеться — нагота более не смущала.

— А что за объявления ты хочешь расклеить? — спросила Алина, облизывая пальцы, выплаченные в клубничном джеме.

— Напечатаем что-то типа «Халтура, дорого оплачиваемая», — Саша откусил добрую половину бутерброда, жадно прожевал, наспех запил кофе, а потом взял её руку, обмакнул в джем и с каким-то театральным наслаждением стал облизывать.

Она, как завороженная, смотрела на его губы, потом переключилась на глаза, в которых плескалось если не счастье, то уж искреннее веселье точно и незаметно ущипнула себя под столом за ляжку. Это ведь всё неправда? Сон, сладкий обман, привлекательный оазис...

— Саш, а какая она — пустыня?

Он отпустил ее руку, искорки веселья испарились. Задумчиво доел тост с ветчиной и сыром, потом заговорил:

— Пустыня — это нечто особенное. Не просто пустота и песок, как многие думают. Это целый мир, со своими законами и характером. Каждый раз, когда выезжаешь на старт, чувствуешь себя как у подножия горы — никогда заранее не знаешь, взойдёшь или канешь в пропасть. Тишина такая, что можно услышать, как песчинки трутся друг о друга. И в этой тишине — ты, машина и бескрайние просторы.

Барханы напоминают волны океана. Поднимаешься на один, смотришь вперёд, а там ещё десяток таких же. И каждый подъём — это проверка на прочность. Не только техники, но и тебя самого. Тут важно держать себя в руках, не торопиться, но и не медлить.

Навигация в пустыне — отдельная история. Кажется, что всё одинаково, но опытный глаз всегда заметит нюансы. Следы на песке, направление ветра, малейшие изменения рельефа — всё это складывается в твой путеводитель. Чуть собьешься с пути — пиши пропало.

В жару тоже непросто. В кабине порой как в печи, воду бережёшь как зеницу ока. Но это часть игры. Часть того, что делает «Дакар» настоящим испытанием.

И знаешь, несмотря на все трудности, я люблю эти моменты, — Алина уловила эту оговорку, он говорил о гонках в настоящем времени, так, будто до сих пор принимал участие в командных заездах, — когда чувствуешь, как машина послушно идёт по следу, когда твой штурманский расчёт точен, а впереди — только ты и пустыня. Это словами не передать, какой-то особый огонёк внутри, который словно шепчет, что всё в твоей жизни правильно.