В стороне от этого действа стоял Демон, бесстрастно наблюдая за происходящим. Его глаза, светящиеся холодным огнём, отражали всю картину происходящего, но он не делал ни малейшей попытки вмешаться. Его безмолвное присутствие лишь усиливало ощущение неизбежности происходящего.

Сила Алины разливалась по комнате маслянистыми волнами, пропитывая воздух запахом озона и жжёной плоти. Она управляла этой энергией с точностью нейрохирурга, вскрывающего черепную коробку. Она знала — вернее, следовала напутствиям шепотков — каждую болевую точку не только тела, но и души, и сейчас методично нажимала на все кнопки, открывая все шлюзы страдания.

В этот момент она была не просто человеком — она стала воплощением возмездия, богиней карающей длани, чья ярость была холоднее льда и горячее солнца.

— Лис, довольно, — Демон накрыл её плечо ладонью и легонько сдавил.

Алина хотела отмахнуться, но потом оглянулась и вмиг присмирела. Что бы не управляло ей в те минуты, Демону оно подчинялось всецело. Миг, и красная дымка тумана, что расползлась по всему подвалу, втянулась обратно в девушку.

Антон затих и бесформенной грудой трухлявой плоти и костей осел на стуле, свесив голову на грудь.

Лиса действовала без промедления: распахнула полы его ветровки и прижалась ладонью к груди жертвы, безошибочно определяя, где находится сердце.

Снова обратный отсчёт: три... два... один. Финишная прямая.

Щелчком пальцев Алина заставила замереть кровеносный орган, и время, казалось, остановилось вместе с ним. Сердце Антона, до этого бешено колотившееся, застыло, словно пойманная в янтарь муха. Кровь в венах остановилась, превратившись в застывшие реки, а пульс, только что отбивавший бешеную дробь, замер, будто кто-то выдернул батарейку из метронома.

Лицо таксиста исказила маска первобытного ужаса. Он чувствовал, как жизнь медленно утекает сквозь пальцы, как каждая клеточка тела вопит от нехватки кислорода. Его глаза расширились настолько, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит, а руки судорожно хватались за воздух, пытаясь поймать ускользающую жизнь.

В подвале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием жертвы. Алина стояла над ним, словно древний палач, наслаждаясь каждой секундой его агонии. Её пальцы слегка подрагивали, удерживая невидимые нити жизни, готовые в любой момент оборвать их одним движением.

Демон, до этого момента сохранявший бесстрастное выражение, слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к биению остановившегося сердца. Его губы изогнулись в едва заметной улыбке — зрелище доставляло ему извращённое удовольствие.

Алина медленно подняла руку, и воздух вокруг неё затрещал от напряжения. Она могла бы в любой момент отпустить свою хватку, позволив сердцу вновь забиться, но наслаждалась моментом, когда чужая жизнь полностью находилась в её власти.

Внезапно почва ушла из-под ног. Лиса покачнулась и едва не рухнула лицом вниз, ощутив в груди уже знакомый жар растущего рисунка. Рубиновые нити, словно раскалённые проволоки, вспарывали кожу, спеша занять своё место.

Воздух вокруг затрещал от напряжения, наполняясь искрами багрового света. Каждая клеточка её тела запела в унисон с пробуждающейся силой, а внутри разверзся настоящий огненный водоворот.

Нити становились всё ярче, проступая сквозь кожу причудливым узором, похожим на древнюю руническую вязь. Они пульсировали, наливаясь силой, и с каждым мгновением рисунок обретал всё более чёткие очертания. Казалось, сама кровь Лисы превратилась в жидкий огонь, бегущий по венам.

Тени заплясали на стенах, словно пытаясь уловить ускользающий свет. А в центре этого хаоса стояла Алина, преображённая, прекрасная в своей мощи, словно древнее божество, пробуждающееся от тысячелетнего сна.

Её глаза вспыхнули внутренним пламенем, отражая бушующую внутри силу. Кожа светилась, будто пронизанная миллионами крошечных звёзд, а волосы развевались, словно в невидимом вихре.

Демон застыл в немом изумлении. Его брови слегка приподнялись, а в глазах промелькнуло нечто похожее на трепет.

Руки на мгновение сжались в кулаки, но он тут же вернул себе контроль. Только участившееся дыхание выдавало его истинные чувства.

Он сделал шаг вперёд, будто хотел прикоснуться к этому невероятному явлению, но остановился, словно наткнувшись на невидимый барьер. Его взгляд скользил по преображающемуся телу Алины, впитывая каждую деталь происходящего.

В глубине его сознания что-то надломилось — то, во что он верил годами. Сила, пробуждающаяся в Лисе, превосходила все его представления о возможном. Это было не просто проявление дара — это было нечто древнее и могущественное, чего он не встречал прежде.

Уголки его губ дёрнулись в едва заметной улыбке — не насмешливой, как обычно, а почти гордой.

— Саш, — слабо позвала Алина и несмело шагнула навстречу, — увези меня домой.

Голос её звучал встревоженно. Хриплый, надломленный, он походил на тихий стон ветра в густой лесной чаще.