Почти три недели он изводил её физическими нагрузками, мутузил и лупцевал в зале, заставлял расширять границы волевого порога, но настоящую боль причинил именно сейчас.

Первым её прорывом было схватить сумочку и дать деру, однако она не поддалась. Это лишь привело бы к новому витку скандала. Демон станет препятствовать, угрожать, давить на больные мозоли, в итоге они оба снова потеряют контроль и в конце концов раздерутся. Уйти она не уйдёт, просто потому что он, этот надутый выхухоль, не позволит, а нервы истрепит себе окончательно.

Алина спряталась в спальне, погасила свет и прямо в одежде забралась под одеяло. Укрылась с головой и разрыдалась, покусывая кулак.

В спальне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене да редкими всхлипами Алины.

Демон бесстыже подслушивал под дверью, отнюдь не наслаждаясь тем, что натворил. Её маленькая влюбленность осложняла всё. И в первую очередь прицельно била по его отчуждённости.

Утренний свет робко просачивался сквозь жалюзи, рисуя на безупречно чистой столешнице геометрический узор. На столе ждал завтрак — произведение кулинарного искусства, которое так не вязалось с царившей вчера напряжённостью.

Хрустящие тосты с авокадо лежали на фарфоровом блюде, рядом — мисочка с гранолой, украшенной свежими ягодами. В центре композиции возвышался кофейник, из носика которого поднимался тоненький завиток пара. Две чашки — одна с эспрессо, другая с латте — стояли на разных концах стола, словно подчёркивая дистанцию между обитателями квартиры.

Демон сидел во главе, его поза была такой же прямой и неприступной, как вчера. Он методично разрезал тост, когда на пороге кухни появилась Алина. Её глаза выглядели покрасневшими, а волосы растрёпанными, словно она провела бессонную ночь.

Увидев её состояние, Саша резко поднял голову, но тут же пристыжено опустил взгляд. Его рука дрогнула, и нож едва не выскользнул из пальцев. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

Лиса, стараясь не показывать свою уязвимость, тихо подошла к столу и села напротив. Чашка с латте перекочевала к ней в руки.

В воздухе витало напряжение, приправленное ароматом свежесваренного кофе. Молчание становилось почти осязаемым, оно растекалось по столу, как пролитое молоко, и застывало между двумя людьми, напоминая о вчерашней ссоре.

Демон нервно сжал кулаки под столом. Он хотел забрать свои слова обратно, извиниться, объяснить, но нужные фразы не находились. Вместо этого он просто подвинул к ней тарелку с тостами, надеясь, что этот жест скажет больше, чем любые слова.

Алина заметила движение и слабо улыбнулась, хотя её радость и омрачалась покрасневшими от слёз глазами и видом припухших губ. Она взяла тост, но есть не стала, просто держала его в руках, словно ища в этом простом действии утешение.

— Тебе не обязательно участвовать в этом, — с нажимом на последнем слове сказал Демон, обращаясь ко дну своей чашки. — Можешь поучиться узнавать и выслеживать жертву, а всё остальное я сделаю без твоего участия.

— Предлагаешь завалиться на диван и посмотреть киношку, пока ты будешь убивать человека? — не веря, что говорит вслух подобные вещи, спросила она.

— Я предлагаю решение надуманной тобой проблемы. Рано или поздно это всё равно случится — тебе придётся замарать свои прелестные ручки.

— Да что ты? — Алина оттолкнула от себя тарелку с тостами и швырнула тот, что держала в руках, поверх прочих кусков поджаренного хлеба. — Знаешь, я предпочту сдохнуть в муках, чем ступить на вашу дорожку! Орудовать ножом — это всё же по твоей части!

Она вскочила на ноги и хотела умчаться обратно в спальню, когда Демон перегородил собой дверной проем.

— Я не орудую ножом, — весьма спокойно молвил он.

— Точно! Скальпелем, прости, что как всегда нечётко формулирую, — съязвила Лиса и ткнула живую преграду кулаком в грудь. — Дай пройти!

— И скальпелем тоже не пользуюсь. Всё, что ты видела — бутафория. Я никого не истязаю, не режу и не заворачиваю в полиэтилен куски тел.

— Ты можешь хоть живьём их жрать! — выпалила Алина, переходя на истошный крик. — Мне нет дела. Пропусти!

— Ты поэтому так бесишься сейчас? — насмешливо уточнил Демон. — Тебе нет дела, как я убиваю, но ты смертельно боишься увидеть это воочию, потому что влюбилась, и тебе противна сама мысль...

— Да что ты мелешь?! В тебя невозможно влюбиться. Ты из кожи вон лезешь, только бы этого не допустить!

— Но с тобой не срабатывает, так ведь? — он ухмыльнулся.

Лиса кипела гневом.

— Обратись за помощью! По тебе дурдом плачет. И выпусти меня, мать твою!

Она упёрлась ему в живот обеими руками и попыталась протаранить в коридор. Демон не сдвинулся ни на миллиметр. Алина удвоила старания, футболка на нём задралась, и её пальцы скользнули по обнаженной коже. В груди тут же полоснуло острой болью, и что-то живое заворочалось под пижамной рубашкой в области ключиц.