Когда куртка оказалась на столе, стало видно плечевую кобуру. В ней покоился пистолет — массивный, с широким магазином. Лиса невольно отметила, как плотно оружие сидело в кожаном чехле, словно влитое. Металл чуть поблескивал в складках кобуры, а кожа выглядела такой мягкой, будто её полировали годами.

Саша встал у огневого рубежа, вынул из кобуры автоматический пистолет Стечкина — грозное оружие, чей силуэт был знаком каждому настоящему стрелку.

Лёгкий ветерок играл листвой деревьев, создавая причудливую игру света и тени на полигоне. Демон медленно поднял пистолет. Его пальцы, словно исполняя древний ритуал, обхватили рукоять.

Надев наушники, он жестом показал Алине проделать то же самое, потом присоединил кобуру-приклад к рукоятке пистолета — классический приём, который превращал оружие в подобие карабина, повышая точность и дальность стрельбы. Мушка замерла в прорези целика, взгляд стал острым, как лезвие.

Первый выстрел разорвал обеденную тишину. Пуля, словно молния, устремилась к мишени. Демон не дрогнул, его тело двигалось в идеальном ритме. Очередной выстрел — и ещё одна дырка точно в центре. Ветер доносил запах пороха, смешиваясь с ароматом нагретого солнцем металла.

Его движения были отточены до совершенства. Короткие очереди по три-пять патронов следовали одна за другой.

Демон работал с оружием, будто дирижёр с оркестром. Его дыхание оставалось ровным, несмотря на высокую скорострельность. Пули ложились кучно, одна к одной, создавая в мишени причудливый узор. Эхо выстрелов разносилось по полигону, отражаясь от далёких холмов.

Когда последняя пуля покинула ствол, в воздухе повисла тяжёлая тишина.

Мишень представляла собой идеальное скопление пробоин — свидетельство мастерства стрелка. Демон опустил оружие, и в его глазах читалось удовлетворение.

— Ещё вопросы будут? — самодовольно спросил он, с презрением поглядывая на нерадивую ученицу.

— Да, — с вызовом ответила Алина. — Ты обещал рассказать об инициации. Надеюсь, в этом столетии или подождём следующего?

Он приблизился почти вплотную, склонил голову, прижимаясь своим лбом к её.

— Как же меня раздражает твоя манера речи, — со злостью молвил, прожигая колючим взглядом. — Порой так и подмывает заткнуть тебе рот.

— Я бы пореже донимала тебя расспросами, отвечай ты хоть иногда, — не осталась в долгу Лиса.

Воздух между ними походил на расплавленный металл. Температура росла, уши закладывало от обилия звуков. К уже знакомому реву гоночного КАМАЗа, который слышался всё явственнее, добавился новый звук — он был подобен нежному, но властному шёпоту алой зари, что разливается по небу на рассвете.

Сияние Лисы на слух воспринималось как негромкий, мелодичный звон тысячи колокольчиков, вплетённый в тихий вой осеннего ветра. Это будто бы плач хрустальных капель, падающих в бездну, или трепетание алых лепестков сакуры, подхваченных вихрем.

Багряный свет Лисы не ревел — он пел. Пел древнюю песнь соблазнения и очарования, маня в свои сети. В этом пении слышалась и лукавая усмешка, и томная нежность, и затаённая угроза. Оно проникало в душу, словно сладкий яд, заставляя забыть обо всём на свете.

Если синева Демона — это грохот битвы, то алость Лисы — это песнь соблазна, тихая, но неотвратимая, как сама судьба.

Прошло всего пару минут, но растянулись они в целую вечность. Саша отступил первым, потер лицо, словно сбрасывая с себя невидимую паутину наваждения, косо поглядел на Алину.

— Хочешь узнать, что такое инициация? Будет тебе инициация. Топай за мной, Сирена.

Тяжёлые двустворчатые двери огромной залы с глухим стуком закрылись за последним вошедшим. В зоне отдыха, отделанной панелями из полированного дерева, собрались все члены стаи. Каждый из них был личностью яркой и самобытной — опытные байкеры, чья репутация шла впереди них.

Волк, покрытый татуировками от шеи до запястий, сидел прямо, его глаза внимательно следили за происходящим. Кулак, массивный, как танк, расположился в углу, его руки, покрытые мозолями от руля, лежали на столе. Молния, хрупкая на вид девушка с волосами цвета электрик, застыла в напряжённой позе, пальцы нервно барабанили по подлокотнику кресла.

Пуля, с черепами на кожаной куртке, прислонился к стене, прищуренный взгляд не упускал ни малейшей детали. Призрак, в своём неизменном белоснежном спортивном костюме и с закрытым капюшоном лицом, стоял у стены, его поза выдавала готовность к действию.

Прочих Алина уже знала в лицо, но прозвища не успела запомнить. Они с Демоном устроились по разным краям обитого кожей дивана, между ними плюхнулась Хохотушка.

В центре зала возвышался огромный плазменный экран, отбрасывающий голубоватый свет на лица собравшихся. Тусклые лампы под потолком создавали таинственный полумрак. На стенах висели фотографии былых заездов, флаги клуба и охотничьи трофеи.