Поэтому Эля пошла проторенной дорожкой недосказанности.

— Ты ведь уже знаешь, что у него есть бывшая жена?

Лена кивнула. Они переместились на диван, сбились в кучку и продолжили диалог.

— Ну вот, а сегодня я видела её своими глазами, — поделилась Эля. — Да ещё узнала, что у них есть общий ребёнок. Но это цветочки, — спешно добавила она, видя, что Лена пытается встать на защиту Марка, — она, то есть бывшая, любит его до сих пор. Видела бы ты, какими глазами она на него смотрит — словно он царь и бог, будто вселенная только вокруг него и вращается. А теперь скажи мне, что я имею полное право стоять у них на пути.

— Имеешь, — моментально подтвердила Лена. — Он сам тебя выбрал, дуреха. Хотел бы быть с женой, сама понимаешь, был бы.

— Ой, не знаю, — усомнилась Мартынова.

Ей вспомнились слова Марка с извинениями в адрес бывшей супруги и то, как он признался, что не помнит жену. Не знал он и о сыне. Впрочем, этими сведениями тоже не поделишься — тогда пришлось бы озвучить историю целиком.

— Эльчик, ты зацикливаешься на мелочах. Что с того, что она его любит, разве ты не испытываешь того же?

Эля кивнула, подтягивая колени к груди.

— Тогда живо бери себя в руки, мямля, и кончай хандрить. Проблемы не нытьём решают, а долгими и обстоятельными беседами — это если речь идёт о тебе. Я-то по поводу разглагольствований не зацикливаюсь. Взяла?

Эля снова подтвердила.

— Теперь звони ему и требуй, чтобы приехал, — Лена подала телефон и подбоченилась, поторапливая развязку.

Подруга с неохотой приняла гаджет, увидела на экране уведомление о пяти пропущенных вызовах от Марка, смахнула в сторону и углубилась в чтение сообщений:

"Жаль, что ты не дождалась меня, Лисичка. Я хотел бы объясниться".

"Перезвони, как прочтёшь. Меня убивает эта работа. Вырваться к тебе не могу, но и держаться вдали нет сил".

Последнее послание поступило около десяти минут назад:

"Я уже один раз избавлял тебя от наручников. Готов повторить".

Далее погрузилось фото бархатной подложки, на которой в специальном углублении лежали металлические браслеты со звеньями в форме сердечек, а венчал их крошечный серебряный ключик с головкой в форме слова "Love". Приписка под снимком гласила:

"Будешь прикована ко мне, пока не поговорим. Я еду, Булочка".

Эля заливисто расхохоталась и поднесла смартфон к уху.

— Да, Малыш.

— Не превышай скорость, — всё ещё продолжала посмеиваться. — Я готова к переговорам на добровольных началах.

— Уверена? — с явным облегчением отозвался Марк. — Я придумал целый сценарий и насочинял массу аргументов, каждый из которых тебе придётся вначале прочувствовать, а затем принять к сведению.

Она зарделась и сбежала из-под цепкого взора подруги, решив продолжить разговор в тиши кухни.

— Если только тебя не смущают пьяненькие переговорщики.

— А ты пьяна?

— Так, самую малость.

— Придется нарушить пару правил дорожного движения. Не терпится увидеть тебя в состоянии легкого забытья. Надеюсь, ты не глушила спиртным печаль одиночества?

— Нет, — хихикнула Эля, припоминая подробности вечера, — у нас был скромный девичник.

— Могли бы и меня пригласить, — с деланной обидой отозвался Марк. — Я лучший в мире специалист по девичникам.

— Я и звоню пригласить тебя отпраздновать его окончание.

— Тогда открывай дверь, Пьянчужка.

Эля помчала в прихожую и замерла на пороге, с болью в сердце разглядывая улыбающееся лицо. Прижала телефон к груди. Марк опустил свой, ткнул кнопку отбоя, слепо убрал в карман и подал коробку с уже известным содержимым.

Она напрочь забыла о подруге, да вообще обо всем на свете. Видела перед собой только его глаза, в густой зелени которых мягко искрился электрический свет, и теряла самообладание.

Молча вынула наручники, обвила один из браслетов вокруг своего запястья, защёлкнула и предложила Марку вторую часть. Он в один шаг сократил расстояние между ними, прижался своим носом к её, глубоко вдохнул, словно пожирая её запах, и приковал себя к Эле.

— Теперь можно и поговорить, — нервно хихикнула она, пятясь к стене, на которую могла опереться.

— Я почти неделю тебя не видел, — выдал Марк низким рыком. — Разговоры подождут.

Он всегда начинал поцелуй с лёгких касаний, точно смакуя её губы. Плавно переходил от верхней губы к нижней, очерчивал языком контуры, дразнил, игрался. Но не сегодня. Сейчас он накинулся на её рот с голодным ворчанием, обнял за шею, заставив её скованную руку изогнуться под нелепым углом. Свободную ладонь запустил под кофту, сорвал с груди лиф и требовательно сдавил мягкое полушарие. Прижался к ней всем телом и потерся бёдрами о живот.