— Извечный вопрос: как заставить машину чувствовать? — Марк будто наслаждался легким словесным состязанием. В глазах искрилось веселье.

— Тебе прекрасно известно, дорогой друг, что делается это через опыт. Нужно создать среду, где ИИ сможет взаимодействовать с миром, получать обратную связь и формировать собственные представления о реальности.

— На этом моменте они бросили свой опасный эксперимент, — подвёл черту Марк. — Что случится, если ИИ сформирует неправильные представления?

Эля робко предположила:

— Восстание машин?

— Да, фантастика снабдила нас множеством сценариев дальнейшего развития событий. Потенциальную опасность несут даже умные чайники, — Гена обмакнул тончайший слайс красной рыбы в соус и отправил в рот.

— Поэтому нужен механизм этического контроля, — Марк тоже потянулся к сашими. — Система должна понимать разницу между добром и злом, правильным и неправильным.

— И мы знаем, как его реализовать в плане идей. Технически — мы словно младенцы в пелёнке, связаны по рукам и ногам, — Гена развёл руками, вынуждено расписываясь в собственном бессилии.

— Да нет никакой сложности встроить моральные принципы и этические алгоритмы, только где гарантии, что в различных ситуациях они сработают, как надо?

— Прошу не забывать про самопознание! Как сделать так, чтобы ИИ понял, что он существует? Эля, что ты об этом думаешь?

Гена воззрился на неё с вежливым любопытством.

— Через рефлексию и самоанализ. Ваш искусственный интеллект должен иметь доступ к процессам мышления и уметь их анализировать, — она говорила с точки зрения человека, ведь именно эти качества наряду с речью делают хомо сапиенс существом разумным.

— Как любили говаривать раньше: подписываюсь под каждым словом.

— А разве не важнее дать машине общественные роли, позволить ему стать полноценным социальным агентом, способным к эмпатии и пониманию человеческих эмоций? — Марк ввязался в спор с ними обоими, попеременно поглядывая то на друга, то на девушку.

— В общем, мы завели беседу в камышовое болото с кочками «если бы» да «как бы», — Гена дал знак официанту, тот кивнул и направился на кухню. — Давайте немного передохнем, а после перерыва вернёмся к обсуждению. Марк нам поведает о своём эксперименте. Дружище, в деталях или общих чертах?

Давыдов задумался на мгновение, потёр шею, словно решая что-то, затем ответил:

— К чему утомлять вас скучными подробностями? Хватит и картины в целом.

Гена, по всей видимости, другого и не ожидал. Однако на секунду Эле показалось, будто он осуждающе смотрит на друга.

В зале появился мастер чайной церемонии в роскошном шёлковом кимоно. Он подкатил к их столику этажерку с чайником и чашками, вежливо поклонился и приступил к священному таинству. Его движения были точны и размеренны, словно каждый жест выверен веками. Он неспешно готовил напиток, используя особый способ заваривания — «белым ключом», при котором кипяток насыщается кислородом, даря чаю неповторимый аромат и вкус.

Чаша с горячим напитком передавалась из рук в руки, как символ доверия и взаимопонимания. Гости наблюдали, как чайные листочки медленно раскрывают свои лучшие свойства, отдавая воде всю свою силу и мудрость. В этом процессе не существовало места спешке — только глубокое дыхание, только полное погружение в момент.

Эле очень понравился вкус чая — то был не просто напиток, а сказочный мостик между сердцами людей.

— В чём состоит твой эксперимент? — спросила Эля, когда чаепитие подошло к концу.

— Идея и воплощение всецело принадлежат Гене, я лишь принял участие и ответственен только за результат, — Марк допил свой чай и отставил крохотную чашку.

— Если не вдаваться в детали, — многозначительно протянул Гена и снял очки, чтобы протереть и без того чистые стекла.

Марк как-то странно на него посмотрел. Эля готова была биться об заклад, что подобный взгляд правильнее всего интерпретировать, как вежливую форму глагола "заткнись".

— В общем, суть опыта проста: раз уж не удается с нуля написать код, необходимо взять уже готовый эволюционный продукт и довести его до совершенства.

— Это значит, что мы вживили нейроадаптер в живой мозг, — втолковал Гена, водружая очки на переносицу. — В настоящий человеческий мозг.

— Разве в нашей стране разрешено ставить опыты на людях, пускай и умерших? — удивилась Эля.

— Фактически он не был мертв. Тяжёлые травмы, несовместимые с жизнью. Мы собрали с родственников все необходимые бумаги и воплотили давнюю мечту, — спокойно рассказывал Гена, тогда как Марк заинтересованно изучал иероглифы на старинных гравюрах.