То, что когда-то было чистым золотом, теперь больше походило на сплав — в нём появились тёмные прожилки разочарования. Её улыбка, некогда чарующая и обольстительная, теперь чаще всего носила характер горькой насмешки. В её взгляде, прежде полном уверенности и предвкушения, ныне читалась печать неудовлетворённости — след неудачного брака, который она вынуждена была терпеть ради детей.

Наряды Полины оставались роскошными, но в их покрое чувствовалось больше строгости, нежели игривости. Драгоценности сверкали на ней так же ярко, но уже не могли скрыть той внутренней пустоты, что поселилась в её душе. Она была всё ещё прекрасна, но эта красота стала холодной, как зимнее солнце — ослепляла, но не грела.

— Утром мы не договорили, — царственно заявила Полина, опускаясь в кресло напротив стола.

— Да что ты? — Гена изобразил простодушие. — Тогда договаривай.

— Я хочу развестись, — без обиняков заявила супруга, чем выиграла маленький бонус: муж перестал пялиться в экран и сфокусировал внимание на собеседнице.

— Неожиданно, — крякнул он, позволяя бровям взлететь на недосягаемую высоту. — Позволь узнать причину столь резкой смены настроений? Ты вдруг обнаружила, что я не подхожу к твоей сумочке?

— О, нет, что ты, — обольстительно улыбнулась госпожа Самойленко. — Просто устала мириться с твоим хобби тащить в постель всё, что не приколочено. — Супруг изобразил крайнюю растерянность. — Прошу тебя, не делай такое лицо. Твоя охотничья слава давно всем известна.

— Да что ты знаешь о моей славе? — вспылил Гена, ему отчаянно претило выходящее за рамки поведение супруги. — Ты сама виновата — холодная как лёд!

— Зато ты у нас горячий как вулкан, — пропела Полина, не переставая тянуть губы в манерной улыбке. — Особенно с другими.

— А что такого? Я мужчина!

— Мужчина? — ядовито выплюнула она. — Ты — бабник, жиголо, Казанова, плейбой — все вместе взятые! И женился на мне только потому, что не смог смириться с отказом.

Это упоминание о прошлом, где он был желторотым юнцом, а она — сногсшибательной учительницей-практиканткой, на миг перенесло их обоих в далёкое прошлое, где ещё существовали понятия любви, страсти, вожделения, где оставалось место подвигу и завоеваниям.

— Но ведь женился, — Гена попробовал обернуть всё в шутку.

— Уж не рассыпаться ли мне в благодарностях? — съязвила жена, затем добавила деловым тоном, — предлагаю обсудить условия. Дети, недвижимость и машины остаются у меня. Кроме того, я бы хотела получить месячное содержание в размере, скажем, четырехсот тысяч рублей.

Гена откинулся в кресле, свёл вместе кончики пальцев и слушал с вежливым любопытством.

— Губа не дура, Поль. А почему сразу не лимон деревянных?

— Я всё посчитала: содержание дома, оплата обучения для детей, расходы на одежду и еду. С прислугой придётся расстаться, но это небольшая цена за возможность быть счастливой. Взамен я не покушаюсь на твой бизнес. Полагаю, это будет честно.

— Дай угадаю! — внезапно развеселился Самойленко. — Если я откажусь, ты пойдешь по наиболее жёсткому сценарию и отсудишь у меня всё, верно?

— До последних портков.

— Какое коварство! — Гена хлопнул в ладоши, аплодируя женской изобретательности. — Ты просто загнала меня в угол, родная, припёрла к стенке, обезоружила и обескуражила. Только есть один маленький нюанс, о котором ты забыла.

Он поднялся со своего места, обогнул стол и склонился над ликующим лицом супруги.

— У нас подписан брачный договор. С чем ты пришла, с тем и уйдешь.

— Я прекрасно помню о нём, — весьма сдержанно ответила Полина, с честью выдержав колючий взгляд мужа. Если бы глазами можно было убивать, её бездыханное тело уже заворачивали бы в пластиковый мешок. — А вот ты, похоже, запамятовал, что в нём есть пункт о супружеской измене. В случае адюльтера противоположная сторона при разводе получает всё.

— Милая, кто консультировал тебя в вопросах семейного права? — елейным голосом проговорил Гена, отходя к бару, что скрывался под крышкой напольного глобуса. Налил себе порцию джина, чуть пригубил и продолжил, — спешу уверить тебя, что одних слов о факте измены недостаточно, потребуются доказательства, а разве они у тебя есть?

Полина поджала губы.

— Да все кругом знают, что ты кобелируешь направо и налево.

— С той же лёгкостью они могут узнать, что и ты не столь безупречна. Хочешь превратить бракоразводный процесс в фарс — милости прошу. Только подумай вот над чем: любого мало-мальски годного адвоката, которого ты наймешь, я куплю с потрохами, и он будет плясать под мою дудку.

— Всех купишь что ли? — закатила глаза супруга.

— Не сомневайся, — поддакнул Гена. Разговор начал его утомлять. — Поэтому предлагаю всё решить полюбовно. Я оставлю тебе дом, прислугу и машину. Опеку над детьми разделим поровну, я хочу видеть сыновей в любое время дня и ночи, когда бы мне этого не захотелось. Насчёт месячного содержания я подумаю, возможно, даже соглашусь с твоей суммой.