Аладушкин сразу же ожил и покраснел от смущения.

— Допустим, — выдавил он.

— У неё на квартире нашли секретную ведомость из архива вашего Министерства. Теперь госпожу Николич обвиняют в краже секретного документа, а вас считают её сообщником.

— Как? — потрясённо пробормотал Аладушкин.

Кровь отлила от его лица, он побелел как снег.

— Мы ничего не брали. Я бы никогда…

— Знаю, — кивнул я. — По моей версии, документ украл и подбросил ваш помощник Пряников, чтобы занять ваше место. Но без вашей помощи я не смогу это доказать.

— Что с Миланкой? — прошептал Аладушкин. — Она арестована?

— Госпожа Николич сейчас в Воронцовском госпитале под присмотром полиции, — объяснил я. — Она тяжело перенесла ваше исчезновение.

Аладушкин умоляюще посмотрел на меня.

— А я даже не могу послать ей весточку. Только бы сообщить ей, что я жив и здоров…

— Тимофей Григорьевич, не надейтесь, что вам удастся отсидеться здесь, — усмехнулся я. — В конце концов, это просто не по-мужски.

— Я и не собираюсь отсиживаться, — возмущённо вспыхнул Аладушкин. — Но вы же ничего не знаете! Александр Васильевич, как вы думаете, что это за место?

— Магическое пространство, — ответил я. — Мне уже приходилось видеть подобное.

— Вы счастливчик, — с завистью кивнул Аладушкин. — А я вот всю жизнь мечтал о таком укромном уголке. А когда нашёл его, то не сразу в это поверил. Но потом понял, что моя магия удачи всё-таки сработала.

Аладушкин счастливо улыбнулся.

— В моей жизни снова появился смысл, понимаете? Я не помню, как я жил последние десять лет! А здесь я как будто заново нашёл себя. Поэтому и решил бросить всё и сбежать сюда вместе с Миланкой. Макар должен был её привезти. Но внезапно всё изменилось.

Аладушкин горько улыбнулся.

— Я очень хорошо вас понимаю, Тимофей Григорьевич, — кивнул я. — И всё же настаиваю на том, чтобы вы поехали со мной в Столицу. После того, как следствие будет закончено, вы сможете вернуться сюда вместе с госпожой Николич, если она того захочет.

Аладушкин медленно покачал головой.

— Нет, вы всё-таки не понимаете, Александр Васильевич. Я не могу выйти отсюда, даже если захочу. А теперь и вы тоже. Этот мир никого не выпускает. Я пробовал, и у меня ничего не получилось.

Слова Аладушкина стали для меня полной неожиданностью.

— Как это не выпускает? — изумлённо спросил я.

— А вот так, — криво усмехнулся чиновник. — Когда я приехал сюда, сначала всё было как обычно. А на следующий день я решил послать зов Миланке, и у меня ничего не получилось. Тогда я попробовал докричаться до вашего деда. Вы же знаете, что мы с ним друзья? И снова ничего. Даже Макар не отвечал. Тогда я сам пошёл к нему в сторожку.

— И что? — нахмурился я.

— У меня получилось дойти только до края поляны, — виновато вздохнул Аладушкин. — Я заперт здесь, Александр Васильевич. А теперь и вы тоже.

На секунду я растерялся. Убеждённость Аладушкина подействовала на меня. Но я быстро вернул себе уверенность и кивнул:

— Сейчас посмотрим. Одевайтесь.

Тимофей Григорьевич послушно набросил на плечи овчинный тулуп и сунул ноги в валенки.

— Это Макар научил меня так одеваться, — объяснил он. — Для здешней зимы самая подходящая одежда.

— Сейчас я возьму вас за руку и поведу за собой, — сказал я. — Закройте глаза и не пытайтесь вырваться.

Аладушкин молча кивнул и протянул мне руку.

Я ажмурился и привычно представил себе кофейню напротив управления Тайной службы. Затем толкнул входную дверь.

Морозный ветер ударил мне в лицо. Я открыл глаза и увидел, что мы стоим на крыльце дома Аладушкина.

— Ничего не вышло? — грустно спросил Аладушкин. — Я же вам говорил.

— Мы только начали, — упрямо прищурился я.

И задумчиво оглядел заснеженную поляну.

Может, попробовать уйти с неё пешком?

Но эту мысль я пока отложил. Попробую, если не останется других вариантов.

— Давайте вернёмся в дом, — предложил я.

Пропустил Аладушкина вперёд и плотно закрыл за собой дверь.

— А теперь отойдите подальше, я попробую один.

Аладушкин послушно отошёл к печке.

Я снова зажмурился. Представил себе кофейню и осторожно приоткрыл дверь. Запахло свежей выпечкой и молотым кофе. Я сделал то, чего никогда раньше не делал — открыл глаза и выглянул в щёлку.