— Ты можешь продлить себе жизнь на час или два, если подробно расскажешь о своих злодеяниях, — заявил Семён. — Чем больше расскажешь, тем дольше проживёшь. Но потом я всё равно тебя прикончу.

Вытянутое лицо госпожи Гюнтер скривилось в уродливой гримасе.

— Уберите его! — взмолилась она. — Я всё расскажу, только оставьте мне жизнь.

— Даже не думай, Тайновидец, — предостерёг меня Семён. — Эта тварь и так много лет бродила по свету, и каждый год оплачен чьей-то жизненной силой.

— Подожди, — попросил я. — Что станет с госпожой Гюнтер после того, как ты разорвёшь её связь с магией?

— Говорю же, она быстро умрёт, — нетерпеливо ответил Семён. — Без магического дара эта тварь долго не протянет.

— Оставьте мне жизнь, — прохрипела Генриетта Абелардовна, — и тогда я расскажу всё. Или убейте прямо сейчас, но тогда вы ничего не узнаете!

Её страх заполнил всю камеру удушливым смрадом. Даже Никита Михайлович что-то почувствовал и нахмурился.

— Пощадите, — продолжала умолять Генриетта Абелардовна. — Ты не понимаешь, Тайновидец! То, что вы собираетесь со мной сделать, это хуже смерти.

— Почему? — изумился я.

— Да потому что вы все связаны с магией. Даже когда вы умрёте, у вас останется возможность возродиться. Пусть через много лет, пусть в другом теле, но всё же. А я… Я проклята. Я исчезну окончательно.

— О каком проклятии вы говорите? — нахмурился я.

— Эта тварь сама себя прокляла, — объяснил Семён. — Когда начала забирать чужую жизненную силу. Магия такого не прощает.

— Почему же магия сама не убила её? — поинтересовался я.

— Да потому что магия — это не судья, а закон, — объяснил Семён. — Она не казнит, а ждёт, когда преступник сам споткнётся.

— Я хочу жить, — молила Генриетта Абелардовна. — Заприте меня в камере, наденьте цепи. Только не убивайте!

Я покосился на Зотова — кому и решать, если не ему. Никита Михайлович перехватил мой взгляд и хмуро покачал головой.

— В Империи тоже есть свои законы, — сказал он. — Сомневаюсь, что Имперский суд помилует госпожу Гюнтер.

И тут мне пришла в голову отличная мысль.

— Госпожа Гюнтер, вы хотите получить шанс? — спросил я. — Крохотный шанс, не буду вас обманывать. Но это лучше, чем ничего.

Генриетта Абелардовна жадно подалась вперёд.

— О каком шансе ты говоришь, Тайновидец?

— Если вы ответите на все вопросы и ничего не утаите, то после суда мы с господином Зотовым отвезём вас к Стражу Магии. Вы умрёте, но перед этим магия сама решит, дать ли вам возможность возродиться. Может быть, когда-нибудь вам и удастся снова стать живой — через много лет в другом теле. Вы согласны, Генриетта Абелардовна? Это последнее предложение. Иначе — окончательная смерть.

Несколько секунд Генриетта Абелардовна молчала, глядя куда-то мимо нас. Затем медленно ответила:

— Я согласна.

— Что скажете, Никита Михайлович? — спросил я Зотова.

Начальник Тайной службы резко кивнул:

— Я смогу убедить императора дать вам эту возможность. Но взамен я хочу получить полное признание.

Из управления Тайной службы мы с Семёном вышли только под вечер.

На Столицу уже опустились синие зимние сумерки, разбавленные светом уличных фонарей. Подмёрзший снежок вкусно хрустел под ногами.

Допрос Генриетты Гюнтер продолжался несколько часов. За это время Навья рассказала немало интересного. Мы узнали, что она несколько столетий бродила по миру, питаясь жизненной силой тех, кто неосторожно позволял ей приблизиться. Последней жертвой Генриетты Абелардовны стал прусский барон Леопольд Гюнтер. Она даже вышла за него замуж и родила двоих детей. Барон оказался крепким мужчиной, но всё-таки умер.

А Генриетта Абелардовна вместе с детьми решила перебраться в Империю. Тимофея Аладушкина Гюнтеры встретили в прусском посольстве. Генриетта Абелардовна решила, что Аладушкин станет отличным мужем для её дочери. Несмотря на свою удачливость, Аладушкин не смог устоять против магии Навьев.

Гюнтеры поселились в его квартире, но этого им показалось мало. Генриетта Абелардовна решила прибрать к рукам весь дом. Она выпускала магических крыс, и недовольные жильцы съезжали. Пустые квартиры простаивали, и домовладелец уже был готов продать всё здание за бесценок.

Но тут Тимофей Аладушкин неожиданно исчез, и Тайная служба начала расследование.

Генриетта Абелардовна клялась, что Тимофей Аладушкин ничего не знал о тёмных делах Гюнтеров.

Никита Михайлович не поверил, но домовой Семён подтвердил её слова.

— Когда из человека высасывают жизненные силы, он как будто спит наяву, — объяснил домовой. — Даже сопротивляться толком не может.

Несколько раз Никита Михайлович спрашивал госпожу Гюнтер, куда подевался Тимофей Аладушкин.