— Между прочим, сегодня ночью я вживую видел одно из тех чудовищ, которые нарисованы на твоём глобусе, — сообщил я ему.

Фома так удивился, что даже забыл про пирожки.

— Вы не шутите, ваше сиятельство?

— Это был морской змей или Левиафан, — кивнул я. — В общем, громадина с длинным шипастым хвостом.

— Вот бы мне тоже на него посмотреть, — с завистью вздохнул Фома. — Только как? Эти чудища в других магических мирах обитают. А я к нашему дому уже больно привязан.

— Одно другому не мешает, — заметил я. — Ты мог бы оставаться домовым и при этом иногда путешествовать. Знаешь, что я думаю? Если уж вступил на магический путь, то иди и не останавливайся, это самое главное. Твой коллега Семён хорошо это понимает. Он много лет сиднем просидел в мастерской скульптора Померанцева. И что стало с его характером? Он едва не превратился в жуткого брюзгу. Хорошо, что случай свёл Семёна с Библиусом, а тот научил открывать порталы в другие магические миры.

Разговаривая с Фомой, я не забывал уплетать пирожки, а заодно незаметно наблюдал за Анютой. Анюта помогала Прасковье Ивановне подавать на стол и то и дело с тревогой поглядывала на Лизу. Перехватив взгляд горничной, Лиза едва заметно кивнула ей и показала глазами на меня. Анюта сразу успокоилась и повеселела.

А я изумлённо покачал головой. Похоже, девушке и в самом деле приглянулся Савелий Куликов. Надо же, как удачно мы с ним оказались возле дома Миши Кожемяко. Или это была не просто удача, а какое-то невероятное магическое стечение обстоятельств?

— Я понял, ваше сиятельство, — отвлёк меня от мыслей Фома. — Нужно делать, как вы.

— Что делать? — не понял я.

— Разные способности развивать, — объяснил Фома. — Вот вы и Тайновидец, и домовой, и по другим мирам путешествуете. И мне нужно также.

— Что-то в этом роде я и имел в виду, — улыбнулся я.

И тут моё внимание привлёк тихий скребущий звук. Я с удивлением прислушался и понял, что кто-то скребётся в кладовой, где Прасковья Ивановна хранила наши припасы.

Звук повторился, и теперь его услышали все. Разговоры за столом смолкли.

— Кто это? — испуганно спросила Лиза.

Мне мгновенно пришла в голову мысль, что это может быть крыса. Одна из тех противных магических крыс, которых разводила Генриетта Абелардовна Гюнтер.

Я не стал говорить об этом вслух, чтобы не напугать Лизу ещё больше. Вместо этого поднялся и пошёл к двери кладовой. Ну, а кто, если не я?

Я осторожно взялся за ручку двери. В кладовой снова заскреблись, а потом что-то рухнуло на пол с жутким металлическим грохотом.

Анюта оглушительно взвизгнула, Лиза вскочила на ноги, а Игнат потянулся к ружью.

Я глубоко вдохнул, рывком распахнул дверь и грозно крикнул в темноту кладовой.

— Выходи немедленно, или тебе конец!

— Иду я, иду, — ворчливо пробубнила темнота. — Чего у вас, магические лампы не работают, что ли? Не видно же ничего.

Словно по волшебству под потолком вспыхнула магическая лампа, и я увидел домового Семёна, который укоризненно смотрел на меня, потирая ушибленную макушку. Рядом с ним валялся тяжёлый стальной противень. Наверное, он упал с одной из верхних полок.

— Ты откуда здесь? — изумился я.

— Из дома, откуда же ещё? — проворчал Семён. — Я к тебе по важному делу пришёл. За стол-то пригласишь, или так и будем разговаривать в кладовой?

Он принюхался к восхитительному запаху пирожков.

— Проходи, конечно, — спохватился я.

И отступил назад, чтобы дать домовому дорогу.

Оказавшись в кухне, Семён низко поклонился всем присутствующим.

— Счастья вам и вашему дому, добрые люди, — серьёзно сказал он.

И я почувствовал, что это не просто вежливые слова, а настоящий магический ритуал.

— Прасковья Ивановна, знакомьтесь, — сказал я. — Это домовой Семён. Он живёт в доме Миши Кожемяко. А это Прасковья Ивановна, наша кухарка. Лучше нее в этом городе не готовит никто, даже господин Иевлин. Ну, а со всеми остальными ты вроде бы знаком.

— Барышень знаю, — кивнул Семён. — И этого разгильдяя тоже.

Он грозно посмотрел на Фому.

— Магические лампы в кладовой нужно наладить, и вещи разложить так, чтобы они на голову не падали.

— А не надо в чужие кладовые без спроса залезать, — тут же насупился Фома. — У меня там защита от чужих поставлена.

— Куда магический ход меня привёл, туда и залез, — огрызнулся Семён.

— Хватит препираться, — остановил я их. — Семён, присаживайся, позавтракай с нами.

— Вот это другое дело, — сразу же повеселел домовой.

И мигом уселся на мой стул. Я и глазом не успел моргнуть, как с блюда исчезло сразу несколько пирожков.

— Вкусно, — довольно кивнул Семён Прасковье Ивановне. — Моё почтение, хозяюшка.

— Так что у тебя за дело? — спросил я, когда скорость исчезновения пирожков немного уменьшилась.