Я сочувственно покачал головой.

— Что вы собираетесь делать дальше?

— Не знаю, — по слогам ответил Зотов и раздражённо хлопнул ладонью по столешнице. — Остаётся только одно: допрашивать подозреваемых до тех пор, пока они не дадут мне хоть какую-нибудь зацепку. Поэтому я вас и пригласил.

— Вы хотите, чтобы я присутствовал на допросе? — догадался я.

Но к моему удивлению, Никита Михайлович покачал головой.

— Нет, Александр Васильевич. То, что я собираюсь сделать, противоречит всем служебным инструкциям, но у меня просто нет другого выхода. Генриетта Гюнтер наотрез отказывается говорить. Я допрашивал её несколько часов, но она просто молчала. Тогда я попросил нашего менталиста Серебрякова поработать с ней, потому что ваш приятель Юрий Горчаков уехал на праздники в загородное имение. Ему здорово повезло, господин Тайновидец!

Зотов вскинул подбородок и с тяжёлой усмешкой посмотрел на меня.

— Эта ведьма Гюнтер довела Серебрякова до нервного расстройства. Между прочим, я не шучу. Он сейчас лежит в госпитале.

— А госпожа Гюнтер? — поинтересовался я.

— А как вы думаете? Сидит в камере и смеётся над нами.

— Так чего вы хотите от меня?

— Это вы её задержали, — просто ответил Зотов. — Я проворонил её магию, и неизвестно, что бы случилось, если бы вы не вмешались. Неприятно это признавать, господин Тайновидец, но это чистая правда. И теперь я хочу, чтобы вы допросили Генриетту Гюнтер. И если понадобится, снова применили ту странную магию.

Предложение Зотова меня удивило.

— Я с удовольствием помогу вам допросить Генриетту Гюнтер, — кивнул я. — Мне и самому поперёк горла злодеяния этой семейки. К тому же Игорь Владимирович очень просил меня узнать, что же всё-таки произошло с Аладушкиным. Но вы должны кое-что знать, Никита Михайлович. Эту древнюю магию я вчера применил впервые в жизни и сам толком не понял, что сделал. Поэтому я не могу ручаться за результат — скорее всего, у меня просто ничего не получится.

— И всё-таки я прошу вас попробовать, Александр Васильевич, — поморщился Зотов. — Как я уже сказал, других идей у меня просто-напросто нет.

— Ладно, — согласился я. — Проводите меня в камеру госпожи Гюнтер.

— А чем вас не устраивает мой кабинет? — хмуро поинтересовался Никита Михайлович. — Эти стены выдержат любую магию.

— Я хочу переговорить с Генриеттой Абелардовной с глазу на глаз, — тактично ответил я.

— Ладно, — неохотно согласился Зотов. — Идёмте, господин Тайновидец.

Никита Михайлович сам открыл камеру и приказал дежурному охраннику ни на шаг не отходить от двери.

— Вас запрут на ключ, — предупредил он меня. — Как только захотите выйти, постучите в дверь. Удачи вам, Александр Васильевич!

— Благодарю, — кивнул я и вошёл в камеру госпожи Гюнтер.

Раньше я уже бывал в камерах управления Тайной службы, так что не увидел ничего нового. Крохотное окошко под самым потолком, закрытое толстой решёткой. Узкая металлическая кровать. Стол у стены, и рядом с ним привинченный к полу табурет. Больше в камере не было ничего.

Госпожа Гюнтер сидела на табурете спиной ко мне. Положив ладони на стол, она смотрела на тюремное окошко. То ли планировала побег, то ли просто глубоко задумалась.

Когда я вошёл, она не обернулась, и я понял, что это молчаливый протест. Я остановился у двери.

— Не стану желать вам доброго дня или притворяться, что рад видеть вас, — сказал я, обращаясь к её гордо выпрямленной спине. — Перейду сразу к делу. Я хочу, чтобы вы ответили на вопросы следствия.

— Это вы, господин Тайновидец, — не оборачиваясь, процедила Генриетта Абелардовна. — Значит, начальник Тайной службы признал своё бессилие и прислал вас? Ну и почему я должна отвечать на ваши вопросы? Может быть, за это вы освободите меня и моих детей?

— Вашему сыну вряд ли можно помочь, — честно ответил я. — Он причастен к целой серии грабежей и убийств. Вы знали, что Генрих Леопольдович вместе со своим помощником тайно хоронил на Аптекарском кладбище людей, которых убили грабители? Это он превратил несчастного бродягу в скелет и подкинул этот скелет нам. Он пытался выдать его за вашего зятя Тимофея Григорьевича Аладушкина, чтобы поскорее получить наследство.

Затем он и своего помощника похоронил заживо, но мы вовремя вытащили его из могилы. Так что ваш сын отправится на каторгу, и это ещё в лучшем случае.

А вы для чего разводили магических крыс и пускали их бегать по дому? Пугали жильцов, чтобы те съехали, и квартиры потеряли в цене? Может быть, вы собирались выкупить дом?

Я сделал паузу, чтобы Генриетта Абелардовна могла ответить на мой вопрос, но она молчала.

— Думаю, вас тоже ожидает суд, — кивнул я.

— Тогда почему я должна с вами говорить? — поинтересовалась Генриетта Абелардовна.

— Ваша дочь, — объяснил я. — Охотно могу допустить, что она ничего не знала о делах своего брата и ваших замыслах. Возможно, вам удастся уберечь её от каторги. И ещё одно. Не забывайте, что я владею древней магией и без раздумий применю её, чтобы заставить вас говорить. Мне нужно знать, что случилось с вашим зятем Аладушкиным.