Но с моей помощью всё утряслось. В конце концов Миша и домовой Семён отлично поладили — домовой остался жить в бывшей мастерской скульптора Померанцева на втором этаже, а Миша вместе с молодой женой заняли весь остальной дом.

Мы с Савелием подошли ближе.

— А это ещё что такое? — удивлённо спросил я.

Дом Миши Кожемяко окружал небольшой ухоженный сад, и сейчас в этом саду царило самое настоящее лето.

Прямо посреди снежных сугробов магическим образом появилась лужайка, на которой зеленела трава. Я разглядел среди зелени россыпь ярко-желтых одуванчиков, над которыми деловито порхали бледно-зеленые бабочки. Не обращая внимания на окружавшую их зиму, они торопились собрать с цветков нектар.

На траве был разложен шезлонг, а в шезлонге полулежал домовой Семён. В руках он держал кружку и с довольным видом потягивал из неё какой-то напиток.

Рядом с шезлонгом дымила небольшая жаровня, а на ней подогревалась металлическая джезва с узким горлышком и длинной ручкой.

— Эй, хозяин! — громко позвал я.

— Привет, Тайновидец! — весело закричал Семён, увидев меня.

Он вскочил с шезлонга и приглашающе взмахнул рукой.

— Проходите. Хотите кофе?

— Вот это я и называю настоящими чудесами, — усмехнулся я, открывая калитку.

Тем временем домовой щёлкнул пальцами, и на столике рядом с жаровней сами собой появились две чашки.

— Ты специально поджидал нас здесь? — поинтересовался я.

— Нет, это вышло случайно, — объяснил домовой. — Барышни в доме затеяли гадание, вот я и перебрался в сад, чтобы им не мешать.

Он снял джезву с огня и разлил кофе по чашкам.

— Угощайтесь.

Я благодарно кивнул и двумя руками обхватил горячую чашку. Пальцы обожгло, и после стылой темноты пустых улиц это было приятно.

— Именно то, что нужно. Слушай, а как ты устроил здесь лето?

Почему-то я не сомневался, что природную аномалию вызвал именно Семен. Ну, а кто еще?

Семен подтвердил мою догадку.

— Ничего сложного, — небрежно отмахнулся он. — Это каждый домовой может. Да ты сам как-нибудь попробуй, ты ведь теперь тоже домовой.

— А ты-то откуда знаешь? — изумился я.

— Вижу, — объяснил Семён.

И снова принялся за кофе.

— Значит, наши девушки всё ещё гадают? — улыбнулся я.

— С вечера не унимаются, — кивнул домовой. — На чём только не гадали — и на свечах, и на кофейной гуще, и по отражению в зеркале. Всё им мало!

Будто подтверждая его слова, на первом этаже настёжь распахнулось окно.

— Бросай, Анюта! — задорно прокричал женский голос, и я узнал Лизу.

Из окна стремительно вылетело что-то вращающееся и ударило Савелия Куликова прямо в лоб, а затем шлепнулось на траву.

Сразу вслед за этим до нас долетел беззаботный женский смех.

Ошарашенный Савелий машинально потёр ушибленный лоб, затем нагнулся и поднял с травы женскую туфельку.

Вслед за туфелькой в раскрытом окне появилось весёлое лицо нашей горничной Анюты.

— Ой! — удивлённо сказала Анюта, заметив Савелия, и стремительно покраснела.

Савелий застыл с туфелькой в руках, на его бледных от холода щеках тоже появился румянец.

— Анюта, что там? — снова услышал я голос Лизы. — Ты увидела привидение?

— Ой, мамочка, — испуганным шёпотом повторила Анюта, затем попятилась и захлопнула окно.

— Чем вы так напугали девушку, Савелий Георгиевич? — рассмеялся я.

Посмотрел на Куликова и на секунду сам растерялся.

Сноходец прямо на глазах таял в воздухе. Вот он стал совершенно прозрачным и вдруг исчез, а туфелька упала на траву.

— Куда он подевался? — изумился я.

И тут же заметил, что исчез не только Куликов. Пропал и домовой Семён, а вместе с ним бесследно пропали жаровня и шезлонг. И даже дом Миши Кожемяко незаметно затянуло знакомым разноцветным туманом. Я уже видел этот туман в магическом пространстве между мирами.

Только чашка с кофе осталась у меня — наверное, потому что я крепко держал её в руках.

— Куда всё подевалось? — повторил я.

— Сноходец проснулся, и его сон исчез, — объяснил за моей спиной женский голос.

Я обернулся и увидел Хранительницу Снов. Рядом с ней, весело колотя хвостом по траве, сидел Волчок.

— Я почувствовала, что ты хочешь поговорить со мной, Тайновидец, — объяснила Хранительница.

— Хочу, — кивнул я. — Но сначала скажи, дом Миши Кожемяко — он ведь не исчез окончательно? Дело в том, что там, в доме, моя жена.

— Дом никуда не исчез, — улыбнулась Хранительница. — Просто ты переместился в другой сон. Кстати, ты и тут отличился — умудрился утащить кусочек одного сна в другой.