Рядом с ней сидел мужчина с такими же светлыми волосами. На нем был строгий черный костюм. Тонкие губы мужчины признательно кривились.

— Добрый день, — поздоровался Зотов, входя в гостиную. — Только что выяснились новые обстоятельства пропажи господина Аладушкина, и я должен задать вам несколько вопросов.

— А кто это с вами? — всхлипнула женщина.

— Граф Александр Васильевич Воронцов, — представился я. — Помогаю господину Зотову в расследовании. А вы госпожа Аладушкина?

— Моя дочь носит фамилию Гюнтер, — раздался из угла гостиной жёсткий властный голос.

Я вздрогнул от неожиданности.

Тень в углу шевельнулась, и я понял, что там стоит женщина. Она тоже была одета в черное.

Наверняка ей было немало лет, но назвать ее старухой у меня не повернулся бы язык.

Ее подбородок гордо выступал вперед, а глаза глядели пристально и твердо.

Правильно сказал истопник — как будто душу вынимает.

— Позвольте представиться, — отчеканила женщина, подходя к столу. — Генриетта Абелардовна Гюнтер. Это моя дочь, Эльза Леопольдовна, и мой сын, Генрих Леопольдович Гюнтер. Вы что-то сказали про новые обстоятельства, господин полковник?

— Мужа вашей дочери видели в Таврическом саду, — объяснил Зотов. — Свидетели заметили, что он сел в большой серый мобиль, а мобилем управлял широкоплечий мужчина средних лет. Это описание вам о чем-нибудь говорит, Эльза Леопольдовна? Есть у вашего мужа такие знакомые? Может быть, кто-то заезжал к вам на похожем мобиле?

— Таких знакомых у Тимофея нет, — ответила вместо Эльзы Леопольдовны ее мать. — Мы бы знали. Хотите чаю, господа?

Она произнесла приглашение все тем же ледяным тоном, даже не пытаясь казаться гостеприимной.

Я подумал, что эта женщина просто разучилась говорить другим голосом.

Зотов покачал головой, собираясь отказаться, но я его опередил.

— Мы с удовольствием выпьем чаю, Генриетта Абелардовна, — с вежливой улыбкой сказал я. — На улице такой мороз.

Мне нужно было понять, какие эмоции движут этими странными замкнутыми людьми. Я решил добиться своего любым возможным способом.

— Анюта, — повысила голос госпожа Гюнтер, — принеси чай и печенье. Прошу вас, господа, садитесь.

Небрежно кивнув нам, она опустилась в кресло.

Мы тоже сели.

— Значит, вам так и не удалось найти моего мужа? — воскликнула Эльза Леопольдовна.

Ее голос трагически дрожал, но мне показалось, что она переигрывает.

— Пока мы его не нашли, — согласился Зотов. — У нас есть несколько версий, и мы их все проверяем.

Он посмотрел на меня.

— У вас есть вопросы, Александр Васильевич?

— Есть, — улыбнулся я. — Скажите, Эльза Леопольдовна, почему вы не взяли фамилию своего мужа?

— Потому что нельзя отказаться от фамилии Гюнтер ради того, чтобы стать Аладушкиной, — снова ответила вместо Эльзы ее мать. — Это немыслимо.

— Почему? — простодушно удивился я.

— Господин Воронцов, вы знаете, кто такие Гюнтеры? — старуха высокомерно вскинула подбородок. — Это древнейший баронский род Восточной Пруссии. Наша родословная насчитывает тридцать поколений.

— Понимаю, — кивнул я.

Генриетта Абелардовна смерила меня долгим подозрительным взглядом, а затем повернулась к Зотову.

— Вы сказали, что проверяете разные версии, господин полковник. И какие же?

— Мы подозреваем, что вашего зятя могли похитить.

— Вот как? — Генриетта Абилардовна насмешливо подняла брови. — Вы считаете, он мог кому-то понадобиться? Позвольте предложить вам другую версию, господин полковник. Я думаю, что Тимофей завел себе любовницу и сейчас отсиживается у нее.

— Что вы говорите, мама? — снова фальшиво всхлипнула Эльза.

Генриетта Абелардовна наградила ее коротким тяжелым взглядом.

— Я знаю, что говорю.

— И у вас есть доказательства? — поинтересовался Зотов.

Он хотел кинуться на спинку кресла, но передумал и остался сидеть прямо.

— А вам нужны доказательства? — невозмутимо парировала Генриетта Абелардовна. — Все мужчины склонны к разврату, это заложено в вашей природе.

Отбрив Зотова, она величественно повернула голову в сторону входной двери.

— Анюта, долго нам ждать чай?

— Несу, мадам, — ответил ей испуганный шепот, и в дверях появилась горничная с подносом.