— Если вы хотите знать статистику… — скрипучим голосом начал Генрих Леопольдович.

— Не хочу, — оборвал его Зотов. — Мы теряем время. Вы говорите, господин Аладушкин всегда работал в своем кабинете? Я хочу осмотреть кабинет. У вас есть запасной ключ?

— Нет, — с сожалением ответила Генриетта Абелардовна.

— Значит, придется вскрыть дверь, — твердо сказал Никита Михайлович, поднимаясь на ноги.

Генриетта Абелардовна тоже встала и смирила Зотова взглядом.

— И у вас есть разрешение?

— Разумеется, — в тон ей ответил Зотов. — Я сам себе его выдал. Будьте любезны, покажите кабинет.

Разумеется, все остальные тоже отправились за нами.

Никита Михайлович приложил руку к замку. Замок жалобно скрипнул, и дверь открылась.

Я принюхался в комнате, едва заметно пахло жжёной бумагой.

— Ваш муж курит? — спросил я Эльзу Леопольдовну.

— Никогда, — снова ответила вместо нее Генриетта Абелардовна. — Это вредно для здоровья окружающих.

Мы с Никитой Михайловичем тщательно осмотрели кабинет Аладушкина, но не нашли ничего.

Вообще ничего.

Никаких документов, бумаг, писем или даже небрежных записей на клочке бумаги.

В ящиках письменного стола было пусто. Между страницами книг в книжном шкафу ничего не было выложено. Только немного пепла в пепельнице.

Совсем немного. Как будто Аладушкин сжег там небольшую записку.

— А чем вызван этот обыск? — холодным голосом поинтересовалась Генриетта Абилардовна. — Вы считаете, что Тимофей мог хранить у себя дома секретные документы?

Эльза Леопольдовна широко раскрытыми глазами посмотрела на нас.

— А что, если он украл документы и сбежал? Это же преступление? Если его поймают, то приговорят к казни?

Никита Михайлович недоверчиво посмотрел на нее.

— Эльза Леопольдовна, мне показалось, или вы рады этому обстоятельству? Впрочем, кое-какие причины для радости у вас есть. Если ваш муж преступник, вам не придется тратиться на похороны. Государственных преступников хоронят за счет казны.

Владелец похоронного бюро Генрих Леопольдович Гюнтер призывительно фыркнул. Было видно, что его задели слова Зотова.

— Что ж, если вы ничего не нашли, мы можем продолжить разговор в гостиной, — проронила Генриетта Абелардовну.

— Прошу вас, господа.

Мы вернулись в гостиную, но по пути произошло кое-что неожиданное.

Эльза Леопольдовна вдруг оказалась рядом со мной и попыталась взять меня за руку.

Я почувствовал, что ее пальцы холодны как лед.

— Господин Воронцов, вы можете что-нибудь сделать для нас? — надломленным голосом спросила она.

— Что именно? — изумленно поинтересовался я, убирая руку.

Эльза призывно посмотрела на меня.

— Вы же дворянин! Вы можете защитить слабую женщину от этих ужасов.

Такого напора я от нее не ожидал. Но все-таки не растерялся. Интересно, как далеко она зайдет?

— У меня уже есть женщина, которую я поклялся защищать, — ровным голосом ответил я. — А вот господин Зотов занят только службой. Попробуйте обратиться к нему.

— Правда? — спросила Эльза, хлопая ресницами.

Когда мы вернулись к столу, она села так, чтобы оказаться рядом с Зотовым. И тут же заговорила с ним.

— Я умоляю вас, господин полковник, защитите нас! Даже если мой муж в чем-то виновен, то мы здесь совершенно ни при чем. Прошу вас, помогите! Я буду так благодарна вам, так благодарна.

Теперь она попыталась взять за руку Зотова, но Никита Михайлович был начеку.

— Нам пора, — вставая, сказал он. — Если у меня появятся еще вопросы, я вызову вас в управление.

— Мышь! — вдруг пронзительно взвизгнула Эльза. — Мышь!

Она вскочила с ногами в кресло, а из-под стола испуганно метнулся маленький серый комочек.

Генриетта Абилардовна взмахнула левой рукой. Раздался громкий треск, и в воздухе запахла гроза.

Крошечная ослепительно яркая молния ударила в пол, но зверек вовремя увернулся и благополучно юркнул в угол.

— Проклятые крысы! — процедила Генриетта Абелардовна. — Так вы уже уходите, господа?

— Мы приложим все усилия, чтобы разыскать господина Аладушкина, — кивнул Зотов.

— И примерно наказать, если он виновен, — ледяным тоном добавила Генриетта Абелардовна. — Я почти не сомневаюсь в том, что он преступник.