Дворник все так же мерно скреб лопатой и без того чистую дорожку, делая вид, что веселье вокруг никак его не касается. Его сумрачное лицо до самых глаз заросло густой седой бородой. Когда мы подошли ближе, я почувствовал, что от дворника пахнет чесноком и солеными огурцами. К этому запаху примешивался явный аромат вчерашних возлияний.

— Тайная служба, полковник Зотов, — коротко представился Никита Михайлович. — Мы ищем одного человека.

Он сжато, но точно описал пропавшего чиновника.

— Видел ты его здесь?

— Кого я только не видел, — неохотно буркнул дворник. — Днем и ночью шатаются, работать не дают.

Он явно намекал на нас.

— Будешь хамить, я тебя в кутузку засажу! — разозлился Зотов. — Отвечай, видел чиновника или нет?

— Никого не видел, — не глядя ему в глаза, буркнул дворник.

Затем отвернулся и снова принялся скрести дорожку.

Мой магический дар шевельнулся в груди, предупреждая меня о том, что дворник нам врет. Я не сомневался, что Никита Михайлович сумеет добиться от него правды, но на это уйдет довольно много времени.

Поэтому я решил попробовать другой способ.

Я обошел дворника, остановился прямо перед ним и достал из кармана серебряный рубль. Лопата уперлась в мои ботинки и замерла. Дворник по-прежнему не поднимал глаз.

— Человек, которого мы ищем, не сделал ничего плохого, — объяснил я, — но он пропал, и его семья очень беспокоится. Возможно, с ним что-то случилось.

Я протянул дворнику рубль и улыбнулся, ожидая, что он ответит.

Дворник густо кашлянул в бороду, а потом с неохотой посмотрел на меня. Его глаза как будто выцвели и прятались под густыми бровями, но взгляд был внимательным.

— Вот так бы и сразу, — оправдываясь, проворчал он, — а то пугают. Так каждый назовется начальником и давай допрашивать. А я как проверю? А вы кто будете, господин хороший?

— Граф Александр Васильевич Воронцов, — представился я. — Меня еще называют Тайновидцем. Я вас не обманываю, Тимофей Григорьевич Аладушкин и в самом деле не сделал ничего плохого. Но он пропал, и мы должны его разыскать. Так вы его знаете?

Я положил монету в загрубевшую ладонь дворника.

— Знаю, — кивнул он, — как не знать. Тимофей Григорьевич каждое утро здесь мимо меня на службу ходит. Иногда и поболтать остановится. Хороший он человек, добрый. Душевный!

Последнее слово дворник произнес многозначительно, как будто оно полностью говорило, каким человеком был Аладушкин.

— И вчера вы тоже его видели? — уточнил я.

Дворник угрюмо покосился на Зотова.

— Видел, — неохотно сказал он. — Как обычно, утром. Только Тимофей Григорьевич какой-то невеселый был, не как всегда. Идет, портфелем своим машет, а лицо такое серьезное. Остановился возле меня и молчит. Я говорю ему:

— Здравствуйте, Тимофей Григорьевич.

А он вдруг отвечает:

— Хороший ты человек, Иван. Иван — это я, значит. Так вот, говорит, хороший ты человек. И как будто еще хотел что-то сказать, да только замолчал и дальше пошел.

— А ты что? — нахмурился Зотов.

— А что я? — пожал плечами дворник. — У меня работа.

Но я чувствовал, что дворник сказал далеко не все.

— Вы обратили внимание, выходил Аладушкин из парка или нет?

Дворник снова помолчал, а потом решительно воткнул лопату в сугроб.

— А, ладно! В общем, почувствовал я, что дело неладное, и пошел за Тимофеем Григорьевичем. Только вы ему не говорите, а то обидится на меня.

Зотов подался вперед.

— И что ты видел? Говори, не тяни.

— Его около ворот мобиль ждал, как раз рядом с министерством. Большой такой, серый. Тимофей Григорьевич сел в него и уехал. И с ним еще человек какой-то.

— Какой мобиль? — нахмурился Зотов. — Что за человек? Описать сможешь?

— Говорю же, серый такой, большой. А в моделях я не разбираюсь.

— А человек?

— Человек здоровый такой, плечистый. Поздоровее меня будет.

— Узнать его сможешь, если увидишь?

— А чего не узнать-то? — удивился дворник. — Я еще в своем уме, и память хорошая. Узнаю.

— Скажите, Тимофей Григорьевич сам сел в мобиль? — уточнил я. — Или, может быть, этот человек усадил его силой? Как вы думаете, они знакомы или нет?

— Да мне-то почем знать? — снова насупился дворник. — Может, и знакомый. Вроде, Тимофей Григорьевич, сам в мобиль садился. Этот человек его так приобнял за плечи, и вроде как помог ему сесть.

— Помог или затолкал в мобиль? — прищурился Зотов.