Шлеп!

Шарик мороженого приземлился прямо на её мягкий зеленоватый животик, Самира дёрнулась и тихо ойкнула от резкого контраста температур.

— О боги, — хихикнула она, её голос дрожал то ли от холода, то ли от азарта. — Холодно-то как! Хорошо хоть печка жарит на полную, иначе я бы тут в ледышку превратилась.

Она снова расслабилась, бросив на меня такой томный призывный взгляд из-под полуопущенных ресниц, что я едва не забыл, как дышать. Белые ручейки подтаявшего лакомства уже побежали по её изумрудной коже, огибая пупок и стекая на бока.

— Ну же, Артём, — промурлыкала она. — Сделай себе десерт и съешь его. Сегодня я — твоя тарелка!

Чёрт возьми, а мне определённо нравилось, куда свернуло наше свидание.

Я сдёрнул с себя кухонный фартук, лишнюю деталь в этом натюрморте, и опустился на колени рядом с женой. Мой язык скользнул по её животу, подхватывая сладкую тающую массу. Самира извивалась подо мной, хихикая и вздрагивая каждый раз, когда сдвигал ледяной комок языком, спасая её замёрзшую кожу от переохлаждения, а затем накрывал это место горячим ртом.

Я не просто ел, а исследовал её, чередуя холодную сладость мороженого с жаром разгоряченного тела, целуя и облизывая каждый сантиметр влажной кожи.

Пальцы Самиры зарылись в мои волосы, сжали их и начали направлять мою голову то удерживая на месте, то отстраняя. Тихие прерывистые стоны удовольствия наполнили комнату и смешались с треском поленьев в очаге.

— Я вкусная? — прошептала она, закусив губу и глядя на меня снизу вверх затуманенным взглядом.

— Вкуснее любого мороженого, — хрипло отозвался я.

Потянувшись к столику, взял соусник и позволил тёплой карамели тонкой тягучей струйкой стечь на её грудь. Самира блаженно выдохнула, наблюдая за моими действиями. Я наклонился и начал медленно слизывать липкую сладкую дорожку, подбираясь к самому главному. Когда мои губы плотно сомкнулись вокруг крупного тёмно-зелёного соска и втянули его глубоко в рот, она радостно взвизгнула, выгибаясь дугой мне навстречу.

Самира явно вошла во вкус. Её пальцы, измазанные в янтарном сиропе, скользнули к горшочку с мёдом. Я наблюдал за ней затаив дыхание, чувствуя, как жар от стоящей рядом печи смешивается с жаром, поднимающимся у меня в паху. Она медленно, смакуя каждое движение, пролила тонкую золотистую дорожку от ложбинки между грудей вниз, через округлый живот, к самому основанию своего безволосого аккуратного лобка.

Ну, такой десерт грех не попробовать.

Подавшись вперёд, начал слизывать сладкий нектар. Пока мой язык проходил по нежной бледно-зелёной коже, собирая тягучую сладость, Самира потянулась к миске со взбитыми сливками. Зачерпнув целую горсть, она, ни капли не смущаясь своего обнажённого и такого аппетитного тела, широко раздвинула бёдра и вывалила белую пену прямо на свои половые губы.

— А теперь вишенка на торте, — выдохнула она…

И я окунулся в это пиршество с головой. Мускусный, пьянящий аромат её возбуждения, смешанный с тонкими нотками корицы и сладостью сливок, создавал коктейль, от которого у меня окончательно сорвало крышу. Член бешено пульсировал, требуя выхода, пока я ласкал её сильные бёдра и впивался губами в пухлые складки плоти. Самира всё сильнее прижимала мою голову к себе, извиваясь на пушистых одеялах и прерывисто всхлипывая от каждого моего движения.

Когда сливки закончились, я не остановился, продолжая наслаждаться её собственным, куда более сладким соком, проникая языком глубоко между складок и дразня клитор кончиком носа. Стоны моей жены-хобгоблина сменились тонким задыхающимся писком, её тело напряглось, как струна, мышцы бёдер мелко подрагивали, и я почувствовал, как она начала задыхаться в преддверии пика.

Наконец Самира не выдержала. Её ноги мёртвой хваткой обхватили мою голову, и хриплым голосом, в котором смешались восторг и облегчение, она выкрикнула моё имя. Горячая волна её соков окатила моё лицо, знаменуя мощнейший оргазм.

Не давая ей опомниться, я приподнялся и одним мощным толчком вошёл в её тесную, истекающую влагой киску. Самира вскрикнула от удовольствия, мгновенно подстраиваясь под ритм, шелковистые стенки плотно обхватили меня.

Мы любили друг друга неистово. Хобгоблинша оказалась удивительно сильной. Она обхватывала меня руками и ногами так крепко, что я приподнимал её над одеялом при каждом толчке, а затем снова вжимал в мягкий ворс, проникая до самого дна.

Мне удалось довести её до экстаза ещё дважды, прежде чем почувствовал, что мой собственный предел близок. С хриплым стоном я вжался в неё до упора, чувствуя, как семя горячими волнами изливается прямо в лоно, наполняя её до краёв.

Когда всё закончилось, обессиленно повалился рядом, притягивая Самиру к себе. Она уютно устроилась на моём плече, её маленькое, но такое приятное на ощупь тело всё ещё подрагивало от отголосков наслаждения.

— Обожаю это чувство, когда ты внутри, любимый, — прошептала Самира, нежно целуя меня в шею. — Твоя страсть… Она как пламя, которое сжигает нас обоих, — она счастливо вздохнула, притиснувшись ближе. — И то, как ты держишь меня потом, словно боишься отпустить. Теперь мы точно одно целое, твоё семя во мне… Я твоя, Артём, на всю жизнь.