Когда сойдут снега, Арди не уверен, что в принципе сможет позвать хоть сколько-то достойный осколок Имени Льдов и Снегов, но сейчас…

И даже эти мысли не спасали его от мерцающих в сознании образов. Те отказывались покидать его разум. Все горели и горели, своим тихим пожаром причиняя боль совсем не физическую, но от того не менее ощутимую.

— Что это, Ард? — спросил Милар.

Капитан Алоаэиол в этот момент выдохнула, выпустила изо рта пожеванный ремень и, схватив со стола бутылку с дворфийским виски, опрокинула в рот. Сделав два шумных глотка, она вытерла губы и… плюхнулась головой об стол.

Ардан вскочил на ноги и уже собирался что-то сделать, как его остановил Милар:

— Не обращай внимания, — замахал рукой капитан Пнев. — У них, у мутантов, это нормальный процесс. Ну, у Имперских. Обколются своей дрянью, напьются и отрубаются. Чтобы боль не чувствовать. Пока ты приходил в себя, она уже трижды эту процедуру проводила.

Ардан посмотрел на ровно дышащую, отключившуюся Алоаэиол и коротко кивнул. Он подозревал, что мутанты в Империи, как бы подобное ни звучало, не настолько качественные, как в Тазидахиане. И, видимо, только что увидел подтверждение своим домыслам. Весьма живое и полуобнаженное.

Так что Арди снова отвернулся. На сей раз, избегая документов с фотографиями, он посмотрел на Милара. Уставшего и осунувшегося.

— Ну так что, Ард? — повторил свой вопрос капитан и затянулся.

Он держал сигарету так, чтобы красный огонек угольков не показывался в окне — аккурат за шторой. Ардан даже на мгновение начал переживать, что начнется пожар. Но, видимо, Милар далеко не впервые прятал зажженную сигару от чужого взгляда.

— Это исследования, — Арди протянул руку и короткое, но все же мгновение раздумывал, что именно ему взять.

Бутылку с янтарной жидкостью или мутный графин с водой? И дело вовсе не в чистоте графина… Все же юноша налил себе в простую керамическую кружку именно воды. Эргар наставлял, что жизненные невзгоды — не повод, а причина, по которой охотник не должен сходить со своей тропы.

— Я понимаю, что не просто чья-то любовь к вивисекции маленьких орчат и эльфов… — огрызнулся Милар жестче, чем обычно, и тут же обмяк. — Извини… Дурацкая ночь.

— Дурацкая ночь, — кивнул Ард.

— Проклятье, господин маг… сколько им?

Ардану не требовалось снова смотреть на фотографии, чтобы вспомнить увиденное.

— От трех до семи… плюс-минус. Кто-то старше, а кто-то… — Ардан схватил стакан и отпил еще немного воды, чтобы утопить тянущуюся ко рту рвоту. — Кто-то младше…

Милар покачал головой и замолчал. Ардан понимал своего напарника. За проведенные полтора года в Метрополии он видел всякое. А уж за год службы в Черном Доме — тем более. Но всё им увиденное так или иначе укладывалось в рамки суровой жестокости. Порой зачем-то заявившейся из старых историй о предыдущей эпохе, но все еще — пусть и с трудом — укладывающейся в голове. А здесь…

— Они ведь раньше использовали только тех, кому около одиннадцати, а там… — Милар затянулся и выдохнул серое облачко. — … там есть младенцы, Ард.

— Я видел, — только и ответил Ардан.

— Вечные Ангелы… я ведь помню эти истории про ведьм, которые варят младенцев в котле, а затем их едят, но ведь это просто истории, да? Глупые кошмары для детей.

Ардан кивнул. Истории про ведьм и их пищевые предпочтения в виде новорожденных — действительно преувеличения. Их породили попытки Первородных как-то контролировать популяцию человеческой расы, размножавшейся куда быстрее и продуктивнее любой из числа Первородных. Детей похищали. Превращали в рабов. Порой просто убивали.

Жестоко? Разумеется.

Поплатились ли за это Первородные? Да.

Но Ардан сомневался, что они творили то…

Юноша оборвал сам себя на середине мысли. Тот факт, что он не знал о чем-то, не означало, что подобного не могло существовать или происходить.

— Почему только орки и эльфы? — Милар попытался хоть как-то перевести тему с фотографий, но у него не очень-то получилось. Все равно приходилось обсуждать то, к чему те имели самое прямое отношение.

— Самая высокая совместимость с людьми и Фае, — ответил Ардан. — Не считая матабар, конечно.

— Значит… — Милар выдержал достаточно театральную паузу, чтобы Арди понял: отмолчаться не получится. Как и отложить разговор до встречи с Полковником.

— В этих исследованиях, Милар, содержатся записи по экспериментам с функциями организма, работе нервной системы, структуре мозга и реакциям на раздражители, — перечислял Ардан. — Включая раздражители нематериального происхождения.

— Нематериального? — переспросил капитан. — Ты хочешь сказать, их…

Ардан снова кивнул.

— Детей подвергали каким-то сложным формам малефикаций с отложенным эффектом, — Ард, борясь с тошнотой, придвинул к себе один из листов. — Здесь не указаны полноценные структуры, Милар. Всё зашифровано под кодовыми именами. Но можно понять, что эти малефикации должны работать длительное время.