— Ну так тебя никто не заставлял открывать трактир в полудне пути от Ледника, — пожала плечами Катерина, опрокинула в горло содержимое граненого стакана и шумно втянула ноздрями запах собственного предплечья. — Скажи спасибо, что здесь воздух сухой. А не как в столице.

— Там отопление… — мечтательно протянул Марк.

— А здесь тебя согревают наши сердца.

— У Плащей нет сердец, Катерина, — отмахнулся трактирщик. — Вы — бездушные, беспринципные свиньи, которые отпугивают большинство моих клиентов.

— Твоих клиентов отпугивают твои шутки с твоим же отмороженным носом, Марк, — ничуть не обидевшись, заметила Катерина.

Она хотела сказать что-то еще, но её прервал остролицый мужчина, все это время читавший протянутую ему газету.

— Где Цассара?

Катерина молча указала большим пальцем себе за спину и взглядом попросила налить еще.

— А что? — спросила она.

— Да ничего, Катерина, — свернув газету трубочкой и швырнув на прилавок несколько ксо, остролицый поднялся с места, надел снегоступы и направился к выходу. — Я же знаменит своим праздным любопытством и полным отсутствием любви к теплу. Прямо как мертвецы.

Со скрипом дверцы остролицый исчез за дверью. Марк тихо шепнул:

— Чего это он?

Катерина вздохнула и опрокинула внутрь второй стакан.

— Лейтенант терпеть не может холод, — только и ответила она, и отвернулась к окну.

Там, за почти насквозь промерзшим, небольшим, размером с бойницу, стеклом, врубленным внутрь метровых бревен сруба, падал снег. Обманчиво мягкий и разлапистый. Ни ветра, ни вьюги, ни метели. Только штиль и снег. И иной неопытный странник, обманувшись иллюзией снежной идиллии, рисковал через четверть часа на собственной шкуре узнать причину, по которой трактирщика Марка прозвали Безносым.

Остролицый, натягивая на лицо шерстяную повязку и до самого подбородка застегивая пуговицы мехового пальто, не позволял себе слабости. Даже его нечеловеческая кровь и плоть имели предел прочности. И, увы, чем холоднее, тем скорее тот самый предел наступал.

Проклятый батенька, да будут черти его пускать по кругу вдоль и поперек, не смог позаботиться о том, чтобы его творения могли нормально функционировать в любую погоду… Мозгов, наверное, не хватило.

Лейтенант остановился и посмотрел на небо. Такое высокое, такое просторное и чистое. Усыпанное яркими звездами и галактиками.

А ниже… ниже на мгновение ему показалось, что он увидел сгорбленную фигуру, закутанную в грязный, местами рваный плащ. И всё, что оставалось на виду, — лишь два светящихся янтарных глаза, горящих под «капюшоном». Они чем-то напомнили лейтенанту парнишку, с которым их пути разошлись уже больше года назад.

Интересно, как он там… не сожрала ли наивного паренька столица? Сумел ли он сберечь свои яйца?

Лейтенант вздохнул и потер глаза. Холод плохо влиял на его организм, заставляя видеть то, чего нет. На месте сгорбленной старухи оказалась Цассара. Такая же, как и всегда. Не более изменчива, чем высеченная в скале скульптура.

Грациозная, как кошка. Прекраснее сказочных созданий. С бледной кожей и волосами белее снега. Она была одета в легкую блузку с широким декольте, почти полностью открывающим грудь, едва прикрытую тканевым бюстгальтером. Плотно облегающие штаны, подпоясанные перевязью с револьверами, были заправлены в кожаные сапоги, доходящие ей почти до вершины бедер.

Цассара чуть приподняла шляпу с настолько широкими полями, что те заходили за плечи. Отсветы звездного неба выхватили из тьмы её тонкие черты лица, словно принадлежащие фарфоровой кукле, а не живому созданию. Собственно, живой в полной мере этого слова она и не являлась. Красные глаза, мутные, словно у мертвеца, и слегка выглядывающая из-под верхней губы пара длинных клыков.

Лейтенант порой завидовал тому, что его стародавняя знакомая не испытывала никаких проблем с погодными условиями. Напротив — с наступлением зимы Цассара становилась даже прекраснее обычного… если это вообще было возможно. Но, если подумать, то её бледная кожа слишком хорошо сочеталась с белоснежным покровом.

— Что ты делаешь, кровосос? — спросил лейтенант, поравнявшись с подчиненной.

— Слушаю, — ответила она голосом, одновременно напоминающим карканье ворон и… песню. Люди так не говорили. Да и Первородные тоже.

— Что слушаешь? — спросил лейтенант, прослеживая направление взгляда вампира.

Мертвые, рыбьи глаза красавицы застыли в направлении юго-востока. Аккурат в сторону задымленного пространства строящегося форта, к которому уже довели железную дорогу. Новая, а может и очередная, застава на границе. Зачем Империи на самой границе с Великим Ледником понадобилось ускоренными темпами возводить мощное каменное укрепление, рассчитанное на целый пехотный корпус гарнизона, — об этом лейтенант думать как-то не хотел.