Как куклу…

Ардан уже слышал этот голос. Тогда, во Дворце Царей Прошлого. В памяти Красной Госпожи. И в воспоминаниях Одурдода Нудского.

Строгий, безэмоциональный тон.

— Мы не знакомы лично, волчонок, но почему-то у меня складывается ощущение, что ты меня знаешь.

Незнакомец обошел Арда и встал у него перед лицом. Закутанный даже не в черную одежду, а в саму тень, черным туманом стелющуюся по его спине и груди. Укрывавшую непроглядным капюшоном голову и лицо, вуалью спускавшуюся по рукам и ногам. И только два глаза белыми искрами сияли во тьме.

Ни запаха. Ни стука сердца. Ни даже дыхания.

Ничего. Только ощущение того, что жизнь Арда целиком и полностью зависела от одного лишь желания этого… этой Куклы.

Перед ним стоял Эан’Хане.

И да, Ард видел их и прежде и даже сошелся в битве с одним из владеющих вершиной искусства. Но еще никогда прежде он не видел тех, о ком предупреждала его Атта’нха. Впервые в жизни Ард оказался перед лицом ужаса, ставшего прародителем множества самых страшных и жутких историй. Как среди Первородных, так и людей.

Перед Ардом, посреди неприступного отеля «Корона», на самом главном мероприятии на планете, одетый во мрак, стоял Эан’Хане Темных Слов!

— Ох, волчонок… как говорится, кровь от крови, — бесплотной тенью Эан’Хане, не касаясь пола, подлетел к Арду и наклонился так близко, что лицо юноши едва не коснулось непроглядного провала мантии мрака. — Я слышу в тебе их голоса. Пока лишь едва различимый шепот. Совсем нежный и юный. Почти детский. Но они есть. Там. В глубине твоего сердца. Дают свои ростки. Осколки Темных Слов. Ты воспользовался знанием, которым нельзя пользоваться, о благочестивый подданный Зимней Королевы. Совсем как твой прадед. Как Арор, да будет его имя забыто.

Тень выпрямилась и отодвинулась в сторону, а Ардан понял две вещи. Первая — у него не имелось ни единого шанса. Может, если бы не тот факт, что ему пришлось использовать так много своих сил Говорящего — он бы смог что-то придумать. Не чтобы победить Темного Эан’Хане, а хотя бы выжить и, возможно, как-то повлиять на происходящее.

Победить Темного Эан’Хане… что за глупость. В историях Атта’нха и легендах Арора упоминалось, что Темные Эан’Хане обладали такой силой, что для их сдерживания требовались силы самых могущественных Эан’Хане, а порой и самих Сидхе. Именно поэтому Темных не одолели, истребив до последнего, а лишь изгнали за Великое Море.

Что же до второй вещи — эта тень, эта… Кукла знала Арора. Знала его лично.

— Думаешь, как можешь освободиться, волчонок? — все так же безжизненно, сухим и мертвым деревом, звучал голос из недр живого мрака. — Я чувствую, что у тебя еще остались искры воли, чтобы позвать твое Имя. Имя… Льдов и Снегов? Удивительно… неужели Ведьма Льдов и Снегов решилась поделиться именем своей матери с кем-то из смертных? Забавно, что Дворы настолько отчаялись остановить нас, что сделали ставку на простую смертную искру…

Ардан, прежде действительно из последних сил пытавшийся отыскать решение, застыл.

— Ты не знаешь, как передаются Имена Старших Стихий, — не спрашивала, а с удивлением, причем с удивлением для самого себя, утверждала Тень.

Опомнившись, Ард отсек все ненужные мысли и попытался ухватиться за короткую заминку, вызванную искренней ошеломленностью Темного Эан’Хане.

— Я знаю достаточно, Темный, — произнес Ардан. — Я знаю, что ты служишь Кукловодам. Я знаю, что вы пытаетесь создать симбиоз смертных и Бездомных Фае, и я знаю, что…

Ард собирался продолжить, щедро скармливая приманку добыче, но его губы сомкнулись, а язык прижался к нёбу. Тени окутали юношу, оплетя его неприступными путами. Подчиняясь воле Темного, они отрывались от поверхностей и приобретали формы, суть и плоть.

— Кукловоды… так вы нас называете? Капитан Пнев и Полковник не придумали чего-то более изысканного? — вновь в прежней безэмоциональной манере задал риторические вопросы Темный. — Хотя, пожалуй, название действительно описывает нашу суть. Удивительно, волчонок, мой Хозяин разрешил мне оборвать твою жизнь. Ты создаешь слишком много суеты там, где требуется покой и размеренность. Но вот я смотрю на тебя. Беспомощного и жалкого, неспособного даже преодолеть волю моих теней… у меня нет ни малейшего желания обрывать твои страдания. Нет, совсем нет. Это не утолит моей жажды.

Тень вновь придвинулась и наклонилась к нему так же близко, как и прежде.

— Как же сладки будут твои страдания, волчонок. И, может быть, видя, как ты сжигаешь сам себя, я смогу, наконец, отплатить Арору за все его грехи, — едва слышно шептала Тень. — Пока на тебе метка Аллане’эари, своей волей я не могу причинить вред ни тебе, ни ей. Твоему маленькому счастью. Смертной плоти. Любовь… как это пошло, волчонок. Но я чувствую, как метка слабеет. Как у неё осталось всего несколько дней, чтобы удержать меня.