Ардан, в силу лишь половины сущности Матабар, полный иммунитет так и не приобрел, но повязка и кровь ограждали его в достаточной степени, чтобы не потерять сознание.

Взбодрившись и вернув себе способность трезво рассуждать, Ард снова выглянул в коридор. Сощурившись, он внимательно осматривал пол, стены и потолок, пока в одной из ламп, светящей куда тусклее своих соседок, он не различил силуэт небольшого мешочка.

Вот так просто — отвар в сухом виде положили в плафон, а тот грелся от Лей-лампы, и травы постепенно, в очень небольшой дозе, нагревались и усыпляли стражей. Настолько, что те не падали ничком на пол, а пребывали в некоей форме транса. Том состоянии, когда ты вроде и понимаешь, что спишь, но окончательно сбросить с себя оковы миражей не в состоянии.

Но самое неприятное заключалось совсем в ином — из-за дурманящего запаха и повязки на носу Ардан был не в состоянии учуять хоть что-то, кроме своей же крови. Так что, держа в одной руке нож, а в другой — посох, прижимаясь спиной к стене, он выбрался в коридор. Словно слепой, неумелый и едва покинувший утробу матери котенок.

Чувствуя заинтересованные касания стационарного щита на границе своего сознания, Ардан успокаивал скачущие мысли тем, что использовать вредоносную Звездную магию сейчас не смог бы не то что Гранд Магистр, а, возможно, ни один из учеников Арора. Если бы тем, вдруг, конечно, оказалось хоть малейшее дело до происходящего в мире.

Ориентируясь лишь на глаза и слух, что буквально делало Арда полуслепым, он перемещался от одной двери к другой. Порой замирал, когда кто-то из стражников дипломатических покоев как-то слишком уж сильно вздрагивал или покачивался. Прикладывая уши к замочным скважинам, протягивая нож под дверным полотном, Ардан внимательно изучал, что происходило на этаже.

В каждой из комнат, будто под копирку, спали люди. Кто-то, полураздетый, со спущенными штанами, свалился на кровать, так и не успев сменить дневной гардероб на ночную рубашку. Иные лежали на полу с газетой или книгой в руках. Ардан заприметил компанию Фатийцев, как трава скошенных за круглым столом, с которого капал крепкий черный Каргаамский кофе.

Трава Мягких Сновидений застала своих жертв в самых разных позах и, собственно, в тех же позах и отправила их по эфемерным просторам бессознательного воображения. А учитывая дозу, то, когда дипломаты и охранники проснутся, даже и не вспомнят, что именно произошло. Прошедшее время промелькнет для них незаметно, а полусонное сознание само подскажет ответ на любые вопросы.

Ардан хотел бы, чтобы и его разум тоже ответил на несколько пунктов из длинного, все растущего перечня. Один из них добавился буквально только что — каким образом злоумышленники пронесли в, возможно, самое защищенное здание на всей планете (как минимум на ближайшие две недели) Лей-траву? И более того, почему стационарная защита, уже контролировавшая наличие у Арда накопителей, пропустила за свой периметр хорошо изученную Лей-траву с весьма характерным Полем Паарлакса? Или, как его раньше называли, — Лей Эхом.

Даже в фирме ан Маниш Ардан видел чертежи стационарных щитов, позволявших подать сигнал бедствия, если за вверенные им границы проносили нечто подобное. И это щиты с в сотни раз меньшим списком параметров и условий. Более того — схема защитного купола отеля была заранее утверждена и принята к сведению всеми представителями Конгресса. Её скрупулезно проверили, разложили по блокам, деконструировали и утвердили лучшие из Звездных умов всех стран-участниц.

«Кто-то сумел её взломать», — пришел к неутешительному выводу Ардан.

А значит, этот кто-то находился за границей научного познания даже Гранд Магистров… и вряд ли в деле замешан единственный в мире Архимаг, скитавшийся инкогнито по свету.

«Не о том думаешь», — напомнил себе Ард.

Подходя к очередной двери, он…

Ардан открыл глаза и попытался пошевелиться, но не смог. Лишенный посоха, связанный по рукам и ногам, он сидел в комнате. Дорого обставленной, с позолотой на потолочной лепнине и весьма ярким паркетом, на поверхности лака которого отражались укрытые масками лица. Двух людей. А может, и не совсем людей.

Они стояли рядом с уснувшим на кровати мужчиной с грубыми чертами лица, покрытым шрамами телом и выжженной меткой. Совсем как у коров на любой ферме. Клеймо, оставленное раскаленным железом. Вот только в Братстве Тазидахиана подобными метками удостаивались только лучшие из «братьев».

Так что неизвестные в данный момент копались в вещах посла или аналога «министра» из Братства. Стараясь не оставлять следов, они выдвигали ящики, перетряхивали одежду, развешанную в шкафах, осматривали каждую баночку, скляночку и бутылку.

Они что-то искали.

Точно так же, как искал и Ардан. Озирался по сторонам в попытках обнаружить хоть что-то, что могло привести его к спасению. Пытался напрячь мускулы, но веревка внезапно оказалась прочнее того, на что был способен полукровка.

— Не стоит, волчонок, — раздалось над ухом. Чистый, без акцента, язык Фае.

Ардан вздрогнул. И вовсе не из-за языка. А из-за звука. Из-за голоса. Мягкого, слегка свистящего, такого, будто вместо живых связок в горле незнакомца спрятаны веревочки. За которые его дергали.