Мгновением позже марево исчезло, оставив после себя лишь вереницу следов на заснеженном полу и облачко пара, сорвавшееся с губ Арда. Мороз не хотел становиться свидетелем произошедшего. Он искал уединения и покоя, а не соседства со смертными.

Ардан не стал терзать осколок дальше, тем более чувствуя, как начинает кружиться голова и рябить перед глазами, юноша и вовсе сомневался, что у него хватит сил на еще что-то подобное. Как бы ни была холодна ночь и сколько бы сил ни принесла с собой Зима, но Ардан оставался обычным Говорящим. Далеко не Эан’Хане, познавшим всю глубину Истинного Имени, ставшим неотъемлемой частью его «я».

— Спасибо, — поблагодарил Ард и отпустил осколок имени Льдов и Снегов на волю. Тот прозвенел детским смехом, прохрустел молодым снегом и коротко зашуршал белыми верхушками пушистых деревьев.

Ардан задышал легче и свободнее, а чувство тяжести, постепенно наваливающееся на плечи, стало отступать.

Прикрыв глаза, юноша несколько мгновений дышал. Медленно, размеренно, стараясь успокоить скачущие с темы на тему мысли. Словно блохи на спине бездомной собаки, которую решили помыть добросердечные путники.

Что он только что увидел? Бездомных Фае, прячущихся под личиной человека? Человека, который стал образом увенчавшихся успехом попыток Кукловодов создать нечто вроде симбиоза мутации и одержимости духом Бездомного Фае? Имелась ли вообще принципиальная разница между данными понятиями? А может, мороз показал ему разумную гуманоидную химеру, о существовании которых ходили легенды в среде любителей лекций профессора Ковертского? Но есть ли тогда разница между гуманоидными разумными химерами и мутантами? Стоило ли ему пойти за вереницей следов, уходящих в сторону лестницы? Не стоило? И самое главное — что делать с телом?

Ардан пытался ухватить хоть одну мысль, отсекая все прочие, но стоило ему сосредоточиться на чем-то одном, как прочие метания возвращались с утроенной силой и настойчивостью.

— Хватит, — вновь сам себя оборвал Ард. — Как говорит Милар, надо решать по мере поступления.

Это не задачка из Звездной науки или математики, которую он мог разбить на составляющие и начать поступательно решать, сводя в единую систему. Первое и самое важное — тело Тазидахского мутанта.

Если его найдут, а его обязательно найдут, Конгресс будет сорван. Сильный ли урон получит Империя? Ардан понятия не имел. Он старался, как и советовали, держаться от политики настолько далеко, насколько возможно. Увы, эта самая политика с завидным постоянством находила способы, как подобраться к нему. Причем со спины.

Вытащив по два накопителя каждого цвета из пояса, Ардан приложил их ко лбу и вновь сосредоточился на звуках зимы. Он слышал её шуршащий шепот, чувствовал легкую походку. Усталость, кратно превышающая ощущения последних нескольких минут, волной накатила на юношу.

И если бы не волнорез в виде стремительно тускневших накопителей, Ардан бы под её неумолимым натиском попросту потерял сознание.

У него имелось всего несколько мгновений в запасе. Запомнив в мельчайших подробностях характер ран и исходящего от них запаха, Ардан позвал мороз. Не местный, а тот, что бродил по улицам. Куда более суровый, серьезный и непреклонный. Он ворвался метелью в щели крыши, потянулся снежными руками-лентами и обхватил тело мутанта.

Он вгрызался в плоть, с жадностью забирая и, не жуя, глотая последние крохи тепла. Срывая их, он слой за слоем откапывал своего собрата — хлад мертвой плоти. И уже вместе они набросились на останки, пребывая в первобытной ярости от того, что кто-то так долго и усердно сопротивлялся их власти. Что кто-то посмел презреть Зиму и её царство; посмел принести тепло туда, где то не ждали и не чествовали.

Одновременно с тем, как всего за пару секунд четыре кристалла рассыпались звездной пылью, Ардан отпустил мороз на волю. Тот втянулся обратно в щели, забирая с собой принесенный с улицы снег.

От тела не осталось и следа. Только обледенелый осколок то ли пальца, то ли просто какой-то косточки напоминал о том, что еще недавно здесь лежала плоть. Плоть, промерзшая насквозь и расколотая в мелкую пыль касанием сердца Зимы.

Кто-то бы мог испугаться подобной жестокости, но Атта’нха учила Арда, что Имена не знают эмоций и не ведают морали, у них даже нет звериных Законов и укладов Королев Града на Холме. Они просто есть. Такие, какие они есть. Так что Ард не испугался.

Убирая обледенелую косточку во внутренний карман, юноша вытер испарину со лба, а вместе с ней и капли крови из-под глаз. От напряжения полопались тонкие сосуды.

Если бы не Зима, Ардан не смог бы и десятой части того, что сейчас сотворил. Впервые в жизни, пусть и на краткий миг, ему стало интересно, насколько же была могущественна Атта’нха в самый темный час сезона снегов? И что произошло бы с операцией «Горный Хищник», если бы не запрет Королев вмешиваться Духам Хранителям в дела смертных…

Ардан прислонился спиной к насквозь промерзшим доскам и ненадолго прикрыл глаза. Тяжело дыша, он мысленно зачеркнул одну из проблем. От тела, природу появления которого не слишком хорошо понимал, юноша избавился. Осталось решить задачку с весьма небольшим диапазоном возможного выбора ответа.